Они идут до двери и снова говорят о прошлом. Как будто ничего и не было.
Адам возвращается через пару минут. Я стою около стола и встречаю его немного настороженный взгляд, и жду, пока расстояние между нами не сокращается до раздавленного двумя телами миллиметра. Это прозвучит немного странно и нелепо, но именно я, маленькая коротышка, сгребаю в охапку своего большого и сильного мужа, и готова принять любой удар судьбы, если она настолько сука, что решит поквитаться с ним за его поступок. А потом поднимаю руки, обнимаю его лицо и смеюсь сквозь слезы, потому что он снова несколько дней не брился, и короткие волоски щекочут ладони.
«Прости меня, отче… но сегодня я не буду каяться. Сегодня я буду жить».
— Нельзя быть таким убийственно красивым, муж, потому что у меня вот-вот лопнет сердце.
Он улыбается той самой улыбкой от уха до уха, от которой я впадаю в тяжелейшую эйфорию, и вынырнуть уже никак. Заплыв без баллонов на критическую глубину, и еще немного ниже.
— Сколько ты выпила? — Кивает на мой стакан.
— Меня минуту не было, жена.
— Явно недостаточно, чтобы не распускать язык, — подначиваю его. Заставляю наклонится к моему уху, и для этого Адаму приходится упереть ладони в стол по обе стороны моих бедер. — Мои крысы заткнулись, муж. Пойдем топить твоих.
Когда-нибудь, может быть — а может и нет — мы ответим за все, что сделали.
Но я планирую наслаждаться любовью своего мужчины еще минимум сто лет.
Эпилог: Адам
Три месяца спустя, октябрь
Главное преимущество дачи Садировых — оглушительный запах шашлыка.
Мы с Каем переглядываемся, как голодные хищники, и синхронно глотаем слюни, посмеиваясь, когда Наиль перестает раздувать угли и со знанием дела, прищуриваясь, переворачивает мясо. Делает отдельно из баранины и из свинины, для себя и для гостей.
— Возьмите у своих пацанов слюнявчики, слабаки, — дымит сигаретой он, ухмыляясь так, как может ухмыляться человек, который знает, что приготовленное им мясо — на вес золота."
"Я рад, что согласился на эту вылазку.
Две недели практически не выкисал из дел, и хотел провести выходные в кругу семьи, но Полина настояла на поездке. Оказалось, у моей жены появились подруги, и теперь она тоже может пропадать вечером, сбегая на женские посиделки. Называет это «правом на уединение отца и сына» и всегда радуется, когда застает нас с Додо спящими без задних ног. Сын растет и в нем внезапно появляется столько энергии, что мы с Полиной начали познавать все прелести быстрого секса.
