— Я собираюсь забеременеть в ближайшие… тридцать минут, так что предпочту воздержаться от спиртного.
Этот сукин сын вообще никак не реагирует, скупится даже на пожатие плечами, чтобы показать безразличие. Просто достает тяжелый стакан, плещет туда виски на два пальца, достает сигарету и прикуривает от стильной бензиновой зажигалки. Швыряет ее на поднос — и металлический лязг действует на меня успокаивающе.
— Говори, Полина, я слушаю.
Это прозвучало бы как приказ, если бы не подчеркнутая апатия в каждой ноте. Адам даже не трудится повернутся лицом: стоит в пол-оборота, смотрит на ливень за одном, глотает, не морщась, порцию жидкого янтаря, затягивается сигаретой, полощет дым во рту и выпускает тонкой струйкой.
Хорошо, что он стал носить бородку. По крайней мере, за ней не виден его несуразный подбородок.
Глава третья: Полина
У меня было много часов в самолете, чтобы я тысячи раз прокрутила в голове этот наш разговор. Но, кажется, я сделала это намного больше раз, потому что была уверена, что смогу найти ответ сразу, без заминки, даже если Адам спросит о длине моего месячного цикла.
В конце концов, я собираюсь дать ему то, что он хочет, а он до мозга костей делец, если верить рассказам Иры, и не станет «покупать» вслепую.
Поэтому я приготовила не только слова.
Но все равно между нами висит минутная пауза, в тишине которой я слышу, как тлеет кончик его сигареты. Похоже, времени у меня как раз на одну выкуренную сигарету, чтобы убедить Адама принять мое предложение, а я очень бессмысленно трачу бесценные минуты.
— У меня благоприятные дни цикла. — Достаю из сумочки два теста на овуляцию. Один я сделала еще в аэропорту, другой взяла на всякий случай. — Это тесты на овуляцию. Один уже готов, но, если ты хочешь, я могу сделать второй при тебе.
Он снова затягивается, делает глоток, и я почему-то фокусируюсь на его пальцах: они такие длинные, что Адам запросто держит в ладони и увесистый стакан, и сигарету.
— Я понял про овуляцию, Полина. Тест не нужен. Дальше.
Это словно разговаривать со счетной машинкой: я говорю, а он просто выщелкивает в ответ сухие кости слов.
— Ира не сможет родить, ты знаешь. Два выкидыша и ей почти тридцать. После последнего выкидыша прошло девять месяцев, она даже ни разу не забеременела.
— Ты приехала ко мне в Лондон, чтобы говорить очевидные вещи?
— Я приехала сделать предложение, которое устроит нас обоих.
— Тогда веди себя, как взрослая, а не как девочка, которой просто захотелось наябедничать.
