«Спруты» умеют драться, а что еще по нынешним временам нужно?
Наверное, уверенность. В себе, в подчиненных, в дороге, по которой пылит твоя рота… В том, что вас не сметет обвал, а начальство не погонит вслепую на смерть, пусть и с пользой для дела.
– Забыл спросить, ваш полковник жив?
– Который?
– Гирке. Ну, и Валентин…
– Гирке ранили перед тем, как мы рванули к вам. Придда я последний раз видел у Болотного. Надеюсь, что жив, он у нас заговоренный…
Чарльз тоже надеялся.
9
– Мой генерал! От маршала фок Варзов!
Капитан-южанин.
Как прорвался – не понять, но назад ему уже не вернуться.
– Докладывайте.
– Маршал просит держаться. Очень просит… Он снимает из центра и с правого крыла все, что можно, и скоро подкрепит бергеров… Тех, что прикрывают фланг и тыл Маршальского… Вам надлежит… держаться сколько можно… потом прорваться к основным силам… Если вдруг получится… Но сейчас держаться…
– Хорошо, я понял.
– Разрешите вернуться?
– Нет, будете драться здесь. Что бой у нас не кончен, с кургана увидят.
"
"Если Вольфганг оголит другие участки, дриксы прорвутся там… Наверное, Жермон произнес это вслух, потому что Райнштайнер отвернулся от бушевавшего среди дриксов «Ужаса Виндблуме». В самом деле Ужаса.
– Будем надеяться на лучшее, Герман. – Лед растаял, стал водой, и вода эта начинала закипать. – На то, что маршал пройдет по лезвию ножа и не упадет. А мы здесь будет покупать ему время. Слышишь? Катершванцы все еще держатся!
– Хорошо, будем надеяться. – Помахать шпагой все равно придется, причем очень скоро.
Давно такого не бывало, но сегодня случай особый. – Прорваться все равно уже не выйдет.
– Мы с тобой давно не фехтовали, – на скулах Ойгена играл румянец, – хотя Ульрих-Бертольд не фехтовал с полной отдачей дольше нас.
– Мой генерал, в центре еще «гуси»… с пушками…
– Я слышу.
В окуляре отброшенные во второй раз дриксы катятся навстречу подходящим подкреплениям. Свежий противник – это плохо, но это и хорошо, потому что он здесь, а не у Маршальского и не у Лысого.
Хуже, что «гуси» успели дотащить артиллерию… Ариго отбросил трубу – надоела!
– Неприятно, но ожидаемо. – И давно, с той минуты, когда блистательных гвардейцев скосил картечный залп в упор. – Всем спешиться. Лошадей – за бугор.
Напоследок потрепать приунывшего Барона по шее, бросить поводья Арно, нащупать в кармане заветный камешек… Еще дерутся бергеры, те, которых отр'eзали, давно ничего не слышно о «спрутах», полк Лецке нашел свой конец, как и мариенбуржцы.
