Энтони так и не встретился с сыном. «Дурная примета…» К Леворукому!
– Эти флаги висят как тряпки! – Ойген – Ойген! – ломает и отшвыривает хлыст. – Дурная примета…
– Ничего, оживут!
Пушечный грохот, кесарские артиллеристы уже обустроились. Залп, барабанный бой – и «крашеные» с гвардейцами повалили сразу с трех сторон. А ведь думалось, мерзавцы с атакой повременят, дадут поработать канонирам…
– Проклятье, Герман! Они не желают дать нам ни одной лишней минуты!
– Да кто их спрашивает?! – шипит Ариго, стискивая кулаки, а перед глазами вспыхивает россыпь голубых степных искр.
– Мы сдохнем, это так, но не одни! И не сейчас!..
– Герман!!!
Глава 12
Южная Марагона. Мельников луг
400 год К.С. 15-й день Летних Волн
1
Барон, надежный и невозмутимый Барон, фыркал, прядал ушами и беспокойно переступал с ноги на ногу. Покидать его, такого, не хотелось, бросать Кана и вовсе было ножом по горлу, но не торчать же при лошадях, когда каждая шпага на счету! Помогавшие Арно вальдзеец и пара бергеров красноречиво косились на генеральского адъютанта и друг на друга.
Еще бы! Свести коней за пригорок недолго, а вот решить, кто станет за ними присматривать, когда другие сойдутся в рукопашной…
– Хоть бы какой легкораненый нашелся, – буркнул Савиньяк, пытаясь успокоить обычно флегматичного жеребца и… себя.
Вальдзеец красноречиво вздохнул. Все, кто стоял на ногах, были в бою, а они крутили конские хвосты. Арно придирчиво оглядел своих помощников, понимая, что нужно решать, причем быстро.
Барон старался не зря, завести других лошадей ему удалось: Кан и тот таращил глаза, а серый Райнштайнера шарахнулся от хозяйского порученца, будто тот напялил волчью шкуру. И какой дурак после этого скажет, что кони не понимают…
– Спокойно, – Арно потрепал бузотера по длинной гриве, – все будет хорошо… Вернется твой генерал, ничего с ним не станется… А, так ты пить хочешь? Не получится, дружок, – болото, дриксы…
Барон не слушал – тянул морду с раздувающимися ноздрями к реке, не забывая переминаться с ноги на ногу, потом тоскливо заржал.
В ответ под расчертившими высокое небо облачными когтями раздался… больше всего это походило на звон.
Странные мелодичные звуки с отчетливым металлическим отливом возникали где-то вверху и уходили в землю, будто над Мельниковым лугом запел серебряный жаворонок или между битвой и облаками натянули струны.
– «Забияки»!
– Чтоб их…ые!
Каданцы вынырнули из порохового дыма меньше чем в сотне шагов.
