Возвращаясь как-то вечером из порта, он услышал в переулке Сидней-тауна зовущую на помощь женщину. Он бросился на помощь, но не успел вбежать в переулок, как что-то со страшной силой ударило его по затылку. Он пришел в себя и обнаружил, что лежит на вонючей койке на полубаке, в кубрике для матросов на паруснике, направлявшемся в Амой и Кантон. По трапу спустился пощник капитана — огромный головорез с гарпуном для ловли марлина и начал стаскивать людей с коек. Жан Лабарж неуверенно спустил ноги на палубу.
— Эй ты, поторопись!
Он взглянул на помощника, хотел было возразить, но тот ударил его. Голова Жана все еще пульсировала болью с прошлой ночи, и второй удар не принес ему ничего хорошего. Он с трудом встал на ноги, оказавшись одного роста с помощником, — худощавый и крепкий, как волк, однако Жан лишь проглотил гнев и поднялся на верхнюю палубу.
К тому времени, когда парусник подошел к Кантону, Жан уже знал корабль. Он учился быстро, толково выполнял свою работу, и ждал подходящего момента.
Капитан Свагерт посматривал на него с сомнением, но помощник, Булли Гэллоу отмахнулся.
— Трус. Он здоровый, но трус.
На встречах трапперов Жан Лабарж выиграл дюжину драк, ведущихся без всяких правил и проиграл одну. Он нашел, что ему нравится драться; в драке Жана радовало что-то необузданное и дикое, таящееся в его характере. Один из трапперов, работавших на капитана Хатчинса, одно время был кулачным бойцом в Англии, он кое-что добавил к опыту Жана, приобретенному не таким уж легким путем.
Время Жана пришло в Амое.
В ту ночь, когда Жан Лабарж вышел на охоту, он направился в портовую пивную, в которой всегда было плолно матросов. Он знал, что в пивной есть задняя комната, место, зарезервированное для офицеров, именно там он нашел капитана Свагерта, рядом с которым сидел Гэллоу.
Гэллоу был сильным и крупным человеком, к тому же он успел пропустить пару стаканчиков, но его подвела вечно душившая его злоба. Он увидел Лабаржа, и Лабарж усмехнулся ему.
Гэллоу замахал руками.
— Пошел вон! Это место не для отбров вроде тебя!
— Встань, — сказал ему Лабарж. — Встань и приготовься, потому что сейчас я разорву тебя на куски!
Гэллоу выпрыгнул из кресла навстречу Жану и впервые узнал, чего стоит удар прямой левой. Впечатление было такое, словно его ударили в рот торцом бревна, он встал на месте, как вкопанный. Последовало неторопливое продолжение, выполненное с артистизмом и энтузиазмом.
