Она была моложе, чем он подумал вначале, и необычайно красива. В этот момент, со вспыхнувшим лицом и развевающимися волосами, она выглядела... Он потянулся и поцеловал ее в губы.
Секунду она потрясенно смотрела на него. Затем ее губы сжались и она отвела руку, чтобы дать ему пощечину, но он быстро откатился и встал, усмехаясь. Жан протянул руку, чтобы помочь ей подняться.
Девушка приняла его руку, он поднял ее, и, когда она поднялась, ударила его по щеке. На причале кто-то из матросов захохотал, и Жан Лабарж повернулся к ним.
Шляпу сшибло при падении и его темные волосы упали на лоб.
— Если человек, который засмеялся, выйдет вперед, — пригласил он, — я сломаю ему челюсть.
Никто не двинулся с места, все лица были одинаково невинными, глаза избегали его взгляда.
Девушка отряхивала одежду.
— Мэм, — извиняющимся тоном сказал он, — если бы я вас не оттащил, вы попали бы прямо под падающий груз и...
Она выпрямилась во весь рост и подняла подбородок. Холодно и властно она сказала:
— Я не просила объяснений и не желаю с вами разговаривать.
Можете идти.
Слова озадачили его.
— Конечно, — с сомнением согласился он, — но позвольте посоветовать вам взять карету. Это не место для одиноких женщин."
"Глядя прямо перед собой, она спокойно сказала:
— Тогда найдите мне карету.
Придерживая подол юбки, с гордо поднятым подбородком, не обращая ни на кого внимания, она пошла к выходу из порта к улице. Жан взглянул на ее безупречный профиль, на прибранные темные волосы под косынкой. Когда перед ними остановилась карета, которую он подозвал, она, не замечая протянутую для помощи руку, села и отъехала, даже не посмотрев на него.
Он стоял один у выхода из порта, не сводя глаз с кареты, в которой уехала девушка. Он говорила с легким иностранным акцентом. Он не встречал ни одной женщины, даже здесь, в Сан-Франциско, которая одевалась бы так хорошо. В ее поведении было что-то особое, какая-то внутренняя сила и уверенность, озадачившие его. Он повернулся и медленно пошел к растущей горе мехов на причале.
Он не знал, почему эта девушка не выходила у него из головы. Он знал многих женщин, потому что в Сан-Франциско подающий надежды молодой человек — высокий, с грубой красотой и хорошо обеспеченный — был естественным объектом внимания. Жан поцеловал девушку чисто импульсивно, но чем больше он думал об этом, тем больше был рад, что сделал именно так.
Черную шхуну развернуло кормой к берегу, и глядя на ее стройный корпус, он испытывал настоящее удовольствие.
