В живописной домовой усадьбе на необитаемом острове начинается семейная идиллия, но не всем это нравится — Инге приходится работать еще больше, чтобы соблюсти баланс между хозяйственными заботами и душевным спокойствием дома.
Вот за это у меня вы попляшете…
— Да я никого…
— А кто говорит, что это ты? — усмехнулся Смолин. — Конечно, кишка тонка… да и у твоих подельничков тоже. А вот старина Зондер…
— Вася, да что ты такое…
— Дуркует клиент, — печально поведал Смолин Глыбе.
— Вижу, — печально отозвался тот. — Эй, борода-лопатой! Что-то жарковато тут у тебя…
Неторопливо, с обаятельной улыбочкой он расстегнул пуговицы рубашки, снял ее и остался голым по пояс. Вот тут Врубеля проняло. На свежего человека — особенно задроченного интеллигента наподобие Врубеля — голый по пояс Глыба производил неизгладимое впечатление.
Не теряя времени, Глыба зашел за спину Врубелю, положил ему на плечи лапы и грозно посоветовал:
— Сиди, потрох, и пасть не открывай, слушай, что тебе человек говорит…
И, заметив поползновение все же разинуть рот, так тряхнул Врубеля, что у того зубы клацнули громко и противно.
— Врубель, — сказал Смолин. — Ты, конечно, знаешь, где сейчас твой блудливый компаньон Эдичка Анжеров? Уже не в СИЗО, конечно, выцарапали его адвокаты под подписку о невыезде… но все равно, интеллигентно выражаясь, в жопе он, в хорошей жопе.
— Ну да…
— Отлично, — сказал Смолин. — А где ваш второй компаньон, Кока-Москвич? Этот все еще в СИЗО, ему малость потруднее выцарапаться, как человеку не местному и подвязок вроде Эдичкиных не имеющему… через денек-другой и он выскочит под подписку, но в конце концов при первой же возможности смоется отсюда к чертовой матери, потому что ему здесь более не климатит… И об этом ты должен знать, голубь шизокрылый, вон у тебя газетка лежит, я отсюда вижу, там на третьей странице все подробно расписано, и газетку, судя по потрепанности, ты уже листал… Что у нас получается, Врубель? Два компаньона-учредителя выбыли из игры.
