Мне бы такое спокойствие! Как можно, опустив голову, сворачивать какую-то долбаную трубочку?!
– …двадцать девятый, тридцатый. Вышел срок! Приходит он к Бабе-яге и говорит: «Учи, старая ведьма». Вынула яга крынку из подвала, поставила на стол и говорит: «Вечером, добрый молодец, накорми Василису огурчиками солеными. А крынку эту поставь под кровать. И как только ночью Василиса Прекрасная скажет…»
Федя поднес трубочку ко рту.
– «…я пить хочу, Иван-царевич», ты скажи: «А вот, под кроватью водица стоит». Она наклонится, а ты долбани ее колом по голове и…»
Раздался тугой, похожий на пневмовыстрел, звук.
Стоящий за спиной Антона «апельсин» схватился рукой за глаз и шагнул назад. И Дикий рев его тут же оглушил тишину в квартире.
Антон, выстрелив, упал на пол. К тому моменту, как спина соседа коснулась пола, продажный полицейский падал на колени с простреленной шеей. Уже лежа, сосед выстрелил еще дважды.
Еще не коснулась паркета последняя гильза, как Федя ударом ноги сбил с ног «апельсина». Ничего не видя и сходя с ума от боли, сдерживая вытекающий глаз, из которого торчала иголка, он пятился назад и, наконец, упал.
Схватив с пола его пистолет, Федя, как и Антон, дважды выстрелил. Я видела, как мозги разлетаются по квартире. Это было последнее, на что я могла смотреть…
Глава 15
Открыв глаза, я увидела высочайший из потолков, которые мне когда-либо доводилось видеть. И почувствовала свежий воздух.
Садиться было трудно, но я все-таки села. Вокруг не было ни серебристых птиц, клюющих плоды, ни давящих взор украшенных лепниной потолков.
Так в аду не бывает. Я читала и Эрнеста Ренана, и Пятикнижие, и Евангелие, но ни в одном источнике я не находила упоминания о том, что в преисподней прохлада, невесомость и свежесть. И в преисподней, как известно, не бывает потолков."
"Потрогав себя руками, я убедилась в том, что на мне помимо мягкой ночной рубашки ничего нет. И это тоже очень странно, поскольку можно было предположить, что меня привезли в больницу, но разве кто видел больничные палаты такой высоты?
– Господи Боже, где я?.
.
– В моем доме, – донесся до меня невозмутимый голос. Я узнала его и, трепеща сердцем, развернулась. – Но если вас, Лариса, интересует географическое расположение, могу заверить – это очень далеко от квартиры Ползунова…
Прихватив с тумбы, расположенной рядом с кроватью, бутылку минералки, я перевернулась на живот. Позади меня на удалении не менее пяти метров сидел, закинув ногу на ногу, с книгой в руках Антон.
