Если бы я не знала наверняка, что передо мной доктор, то приняла бы его за мальчика по вызову.
– В столице нашей родины доктора высокого класса берут по сто долларов за час, – пробормотала я.
– Это в столице нашей родины, Лариса. А в моем офисе чуть подороже. Все дорожает. Мыслимое ли дело, – спрашиваю я вас? Двести пятьдесят за час.
– Дело это, конечно, немыслимое, но я согласна.
Два кресла стояли друг против друга посреди комнаты, чего обычно не бывает в студии.
Из этого следовало догадываться, что доктор практикует здесь часто и успешно. Движения его были отработаны, он не суетился, предлагая сесть… Оказавшись напротив психолога, я почувствовала себя двояко. С одной стороны, знала, что даже короткий разговор с человеком его профессии может вдохнуть жизнь, с другой стороны, чувствовала непреодолимое чувство стыда.
– Доктор, я хотела поговорить с вами вот о чем… – я покусала губу, соображая, как себя не подставить и Математика не засветить.
– Наверное, ничего серьезного нет. Я даже уверена в этом. У меня есть подруга… Жизнь ее всегда была запланирована и размерена, она и сейчас ничем не отличается от той, что она вела в Москве. Все с ней в порядке, она не истерична, не склонна к фобии. Другое дело – она хотела бы выяснить свою мотивацию… Начали происходить события, которые совершенно не вяжутся с ее пониманием себя. Кажется, она влюблена. Но предмет ее обожания – преступный авторитет.
А вы сами понимаете, этот образ жизни… Словом, дошло до ручки: она его любит, но он ее как женщину вообще не рассматривает. Она в тупике.
Доктор смотрел на меня внимательно, не мигая, как филин. Кажется, моя попытка подставить виртуальную подругу с треском провалилась. Но он психолог, пусть сам выкручивается.
– А если ей найти новый объект обожания? В Москве не так мало приятных мужчин, далеких от криминала.
– Проблема в том, что другой ей не нужен.
В коридоре раздался звонок.
– Простите, Лариса. Я должен открыть.
– Конечно.
– Думаю, вам не хотелось бы встречаться здесь с другими моими клиентами. Конфиденциальность – это отличительная моя черта.
«Мудак ты тщеславный, а не психоаналитик», – подумала я и прошла в соседнюю комнату. Дверь между тем осталась открытой.
– Проходите, пожалуйста, – распинался перед кем-то доктор.
