Я его слушаю и не могу понять, в чем фокус.
– Понимаете ли, в чем дело… – говорил между тем сосед. – С тех пор, как женщины стали привлекать внимание мужчин, отношения с ними у нас стали приобретать характер собачьей привязанности. Я не против собачьей привязанности к Ларисе, тем более, что такая привязанность вызывает у меня восторг, но когда чувства переполняют сосуд… Смешивать дело и любовь столь же глупо, сколь глупо надеяться на то, что влюбленная в тебя женщина способна различить твои недостатки.
– Что случилось с вами в последнее время?
– Да ничего особенного. Я помог ей немного… Не бесплатно, разумеется… И вдруг понял, что схожу с ума от этой женщины. А Лариса… Сейчас вы поймете, в чем дело. Она стала проявлять ко мне симпатию, когда я еще не знал о том, что она владелица крупного состояния… И почувствовал к ней влечение, когда еще не знал об этом наследстве… Теперь же, когда она богата, я не могу выдать чувств, потому что это будет выглядеть… Вы понимаете?
– Материально заинтересованно?
– Точно.
Я бы сменил объект своего увлечения, но не могу. Меня интересует только она.
Но это проклятое наследство встало между нами как стена!..
Психолог поднялся и дошел до окна. Его, видимо, привлек падающий, словно при замедленной съемке, снег.
– Я вам вот что предлагаю, – сказал он, оторвавшись от окна и подойдя к Антону. – Поскольку вы в добровольном порядке, без моих расспросов, сочли нужным кое-что рассказать о себе, я возьмусь за труд вместе с вами это кое-что проанализировать.
В вас влюблена одна из умнейших и красивейших женщин Москвы!
– Откуда вам знать?..
Пауза. Я убрала голову из дверного проема.
– Я предполагаю. Но делаю это безошибочно. Разве вы могли бы влюбиться к простушку? Но не в этом дело! – доктор вдруг почему-то завелся.
