Лейтенант Соколов не задавал лишних вопросов ротному командиру — его подчиненный знал все больше, чем говорил на фронтовой кухне. Весна 1942 года уже уходила в память, а лето жарче обычного, раскаленные брони смотрелись как стальные призраки на фоне безоблачного неба.
Там фактически на нейтральной полосе стоят подбитые немецкие танки. Фашисты их потихоньку пытаются вытащить, чтобы отремонтировать. Вот наши разведчики и предложили: заминировать их. Чтобы немцев, когда начнут буксировку, в пыль разнесло – и танк, и буксировщика. А? Как тебе идея? Взрывчатки маловато, но там ведь снаряды танковые в башнях остались.
– Подождите! – оживился Алексей. – Если там остались снаряды, надо использовать танк не как большую мину, а как орудие.
– Ты хочешь сказать, что можно забраться в танк и открыть огонь по фашистам? Ну, ты даешь, Соколов! Это можно было там, в южной части города, когда ты с тылу стрелял по наступающим танкам.
– Товарищ подполковник, у вас идея есть? Вам ее разведчики изложили, вы готовы меня послать? – с улыбкой стал требовать Алексей.
– Ну, да. Только ты предлагаешь какие-то вещи не совсем реальные.
– Вы мне доверяете? Вы меня послали с двумя танками город спасать? У меня год войны за плечами, Николай Петрович. И потом, вы только что сами сказали, чтобы я на месте кумекал, как лучше использовать немецкие подбитые танки. Вот и посылайте меня. Я только механиков-водителей оставлю тут дамбу помогать строить. А с остальными экипажами займусь выполнением вашего задания. Разрешите?
На плацдарм Соколов с двумя экипажами без механиков-водителей перебирался по фермам взорванного железнодорожного моста.
Дождливой ночью группа Соколова добралась до блиндажа командира батальона 454-го стрелкового полка лейтенанта Шаронова. Промокшие и уставшие, танкисты попадали прямо на пол в землянке. Коренастый широкоплечий лейтенант со свежим шрамом на щеке смотрел на гостей насмешливо-снисходительным взглядом.
– У нас так, – хмыкнул он. – Порой здесь безопаснее, чем к нам добираться. Ничего, сейчас я вас согрею. Вам с собой сухого белья в дорогу взять надо было бы. А так или на себе сушить, или у печки развесьте, а сидеть будете в чем мать родила.
Комбат открыл железный ящик, который стоял на самодельном табурете возле самого обычного канцелярского стола, и стал что-то искать."
"Соколов осмотрелся в большой землянке.
