Целый час я упивалась жалостью к себе, а потом внутри меня словно перезапустилась программа, и я, резко скинув мокрое полотенце со лба, приняла решение.
Больше никаких страданий. Хватит. Достаточно.
Если у сестры не получится разобраться с родителями Эйдена, я сразу же куплю билет и улечу в Австралию, чтобы вытрясти из него всю правду. Я не потеряю его из-за собственной слабости и глупости. Я не откажусь от него и не позволю это сделать ему. Я буду валяться в его ногах и просить прощение до конца жизни.
Но я никогда его не отпущу. Никогда!
Свет потух. Мощными битами заиграл трек, и все лучи прожекторов направились в самую глубь арены, очерчивая в полной темноте знакомый мужской силуэт. Без прыжков, показушных движений и прочей ненужной шелухи Максвелл вместе с командой, располагающейся за его спиной, уверенно двигался к рингу. Экраны выхватили крупный план, и я рассмотрела белую толстовку с натянутым на глаза капюшоном, белые перчатки и белые шорты с чёрными полосками.
Белому Волку белый цвет очень к лицу…
Всё это великое шествие сопровождалось песней Эминема Till I Collapse, и от понимания масштабов пристрастия чемпиона к этому легендарному рэперу у меня невольно дрогнули уголки губ.
Уайт пролез между канатов, без фанатизма поприветствовал толпу и замер в одной позиции, смотря в зал прямо… на меня?! Я не была в этом уверена, так как капюшон продолжал закрывать его глаза.
Но я чувствовала мужской ощупывающий взгляд на каждом отрезке тела. Пристальный, цепкий, будто набрасывающий паутину на свою жертву. Я не шевелилась. И те несколько секунд, что длился этот безмолвный зрительный контакт, практически не дышала.
Он медленно поднёс перчатку ко рту, поцеловал и, распрямив руку, направил чётко в мою сторону.
Меня закоротило, заколошматило. Снесло инфарктной волной ко всем чертям.
Воспламенились лицо, волосы, кожа, и я, до боли закусив щеку, опустила голову и уставилась на свои колени, боясь, что операторы начнут выискивать получателя столь романтичного жеста и, не дай бог, поймают моё лицо в экран."
"Щека уже превратилась в одну сплошную рану, а я всей своей левой частью тела продолжала ощущать давящий взгляд Дэниела. Я боялась посмотреть ему в глаза, боялась увидеть укор.
