***
Мужские и женские голоса смешивались в одну сплошную гудящую массу. Этот звук бил по барабанным перепонкам, давил на виски, вызывал зуд под ногтевыми пластинами.
Его хотелось сбросить. Избавиться.
И если бы в мире существовала кнопка, способная хотя бы на несколько секунд отключить все шумы на планете, я бы непременно ей воспользовалась.
Посетила мысль нарушить данное Дэниелу слово, уйти в номер и посмотреть бой в полной тишине. Наедине с собой. Но я не шевелилась.
Почему-то мне казалось, что моё присутствие обязательно.
Что, если меня не будет, он может… Нет, это моя воспалённая голова, напичканная успокоительными и целой фурой переживаний, придумывала то, чего нет.
Находясь в ВИП-ложе между Дэниелом и Эриком, я неотрывно смотрела в центр, на пустой ринг, освещённый яркими вспышками прожекторов и окружённый для безопасности боксёров барьером. Прямо над площадкой, на которой сегодня будет твориться история, громоздко нависали четыре потухших экрана.
В самое ближайшее время на них в крупном масштабе запустится прямая трансляция долгожданного поединка.
Я подняла взгляд к неимоверно высокому сводчатому потолку и вернулась к трибунам. Семнадцать тысяч. Ровно столько человек займут свои места на этой невообразимой арене, где каждый дюйм был насквозь пронизан сумасшедшей энергией и высоковольтным напряжением.
И пока ряды активно заполнялись будущими свидетелями зрелищного шоу, Дэниел не переставал сверлить дыру в моей левой щеке.
И неспроста. После разговора с Эйденом я ворвалась к нему в номер, выла волком и орала, что улетаю в Австралию прямо сейчас. Что мне плевать на бой и всё остальное. Дэниел не на шутку испугался и долго пытался привести меня в чувство, объясняя, что в данную минуту это бесполезно и в таком состоянии он меня никуда не отпустит. Ему чуть ли не на крови пришлось поклясться, что сразу же после поединка мы едем вместе в аэропорт и возвращаемся первым рейсом в Чикаго.
А затем он позвонил Кэти. И у сестры получилось успокоить меня гораздо лучше. Она уверила, что к нашему приезду постарается разузнать хоть что-то и дозвониться до Райсов. У меня не осталось выбора, и я согласилась, хотя представить не могла, сколько ещё смогу выдержать, находясь в полном неведении.
Опухшая и ужасно несчастная я лежала в номере Дэниела с компрессом на голове и с холодным безразличием смотрела на ночной Вегас.
