Вернее, начальник штаба сам напросился возглавить роту, ссылаясь на то, что давненько не участвовал в боях, подрастерял командный опыт. Мизинов, уважив просьбу генерала, согласился и отпустил его. И как же потом сожалел, что сделал это!
Яблонский буквально выпрыгнул из седла, подбежал к Брындину и крепко обнял его:
— Вы целы, капитан?
— Цел, ваше превосходительство, — кивнул Брындин. — Больше того, целы все артиллеристы, — он повел рукой на дверь конюшни, из которой выходили офицеры. Они отдали честь и выстроились в шеренгу.
Выслушав рассказ Брындина, Яблонский поздравил офицеров с победой, отметил, что они спасли весь отряд.
— Благодарить надо не нас, ваше превосходительство, мы лишь выполняли свой долг, — возразил Брындин. — Скорее, благодарить надо эту конюшню, что так удачно и прочно встала на пути у красных.
Офицеры рассмеялись шутке, Яблонский тоже улыбнулся и сказал:
— Мы не фетишисты, идолищам кланяться не станем. А вот вам, господа, действительно огромная благодарность за стойкость!
Артиллеристы смущенно переминались с ноги на ногу.
— Ваше превосходительство, — перешел к делу Брындин, — я не исключаю, что красные повторят штурм, но уже более сильным составом.
— Пожалуй, вы правы, капитан, — согласился Яблонский. — По крайней мере, пушки надо приготовить к бою.
— Они уже заряжены, — сказал Брындин. — Только одна тонкость…
Он побежал к орудиям, вытащил из-под лафета одного из них длинный металлический прут с крючком на конце и засунул его в ствол.
— Что это он? — удивился Яблонский.
— Маленькая хитрость, ваше превосходительство, — подсказали офицеры. — Иначе взлетим сами, как этот вот комиссарик, — они показали на распластанное неподалеку тело Струда.
— Предлагаю подкрепиться, господа, — пригласил Яблонский и сел на ящик с боеприпасами. Офицеры присоединились и вскоре заскрежетали консервные банки, открываемые штыками, зазвенели ложки и кружки. На разведенном второпях костерке поспевал походный чайник.
— Ваше превосходительство, — обратился Брындин к Яблонскому, присев рядом с ним.
— Как вы думаете, чем кончится наша эпопея?
— Откровенно говоря, капитан, думаю, что ничем хорошим она для нас не кончится, — медленно выговорил начальник штаба и в упор посмотрел на Брындина. Тот вздрогнул и спросил только:
— Хабаровск взят?
Яблонский кивнул и замолчал, его взгляд стал отрешенным и задумчивым.
— Потери велики? — прервал молчание Брындин.
— Потерь, слава Богу, нет вовсе, — помолчав еще немного, ответил Яблонский.
