Она была одинокой, страдала приступами любопытства, не имела ни детей, ни внуков и, по-видимому, решила наверстать упущенное, по полной программе воспитывая Станислава. На кухне она постоянно делала ему изысканные замечания – дескать, а вот я в блинчики всегда щепотку соды кладу. Вообще-то байховый чай нужно заваривать в специальном заварничке. Макароны, сынок, не нужно подсаливать, и почему ты их варишь в воде, а не в грибном бульоне? Я тут поставила снова на огонь твое яичко, а то ты его рано с плиты снял – оно у тебя еще не прожарено.
Одному богу известно, сколько раз Кармазину хотелось дать ей по башке сковородой, чтобы она не вмешивалась. Старушенция всегда сидела дома и как только слышала скрип двери в его комнату, сразу выползала в коридор, чтобы посмотреть, как на этот раз он портит свой ужин и как она может ему помочь. Картошку, например, надо резать кубиками, а не соломкой. Сгущенное молоко ложкой есть не положено, а исключительно размешивать в чае. Оливье с мясом готовят, а не с колбасой.
И даже кипяток у Станислава не совсем православный – надо кипятить холодную воду, а не горячую, тогда это будет кипяток, а так – «тяжелая» вода с изотопами… Если квартирант намеревался куда-то уйти, то она выходила, чтобы его «проводить» и уточнить цель его похода. При этом строго напутствовала: «В девять вечера я закрою дверь на засов». Угроза была реальной – на двери действительно имелся стальной засов длиной в полметра, и несколько раз опоздавшему Кармазину пришлось по полчаса барабанить в дверь, так как бабулька ко всем прочим недостаткам была еще и глуховата.
Он стойко терпел эти «прелести» из-за того, что сумма за постой по московским меркам была просто мизерной. За большую сумму комнату он позволить себе не мог, потому что нормальную работу найти не получалось. И это была вторая причина, по которой не сложилась его жизнь в Москве.
– А что у вас за профессия? – спрашивали в столичных кадровых агентствах.
Прописанная в его дипломе «командно-тактическая» специальность не говорила кадровикам ровным счетом ничего.
Да, в армии он мог командовать взводом, ротой и даже батальоном, но на гражданке это не прокатывало. Здесь командиров хватало и без него.
Одним словом, он постоянно и во всем ощущал себя бывшим. Бывшим капитаном, бывшим спецназовцем, бывшим командиром разведывательно-диверсионной группы. Бывшим, бывшим, бывшим… Присутствовала в подсознании и обида на то, что чиновники так варварски обошлись с заслуженными профессионалами.
