В ее глазах сейчас столько отчаяния. Столько боли. И безнадеги.
Она опустила руки. Сдалась. Смирилась.
Правильно ли это? А есть ли выбор?
Я придвигаюсь к ней еще ближе и теперь наши коленки соприкасаются.
Кладу руки ей на плечи. Стараюсь не поддаться искушению обнять ее, прижать к себе.
— Дальше все будет хорошо, Лина, — говорю и сам не верю в свои слова.
Как может быть хорошо, если мы не можем быть вместе?!
— Мы можем уехать, — почти шепчу. — Туда, где нас никто не знает. И никто не будет знать нашу тайну.
Нет, сдержаться у меня не получается. Я приподнимаю Лину и сажаю себе на колени. Утыкаюсь ей в плечо.
По телу сразу же проходит волна. Откуда такая реакция, если… Так не должно же быть! Но я ничего не могу с собой поделать.
— Не надо, Мэт, — просит Лина, убирая мою руку со своей ноги. — Так нельзя. Это неправильно.
— Я не могу больше слышать про «неправильно», — хриплю я и поднимаю на нее взгляд. — Не могу, Лина! Все вокруг неправильно, но что делать мне? Что? Ты в моем доме. Рядом.
Рядом, но не вместе. Ты представляешь, как мне тяжело? Я ведь вернулся за тобой. Но за тобой как за своей женщиной. Я не отдам тебя никому. Слышишь?
Я обхватываю ее за талию и сжимаю пальцы.
— Не отдам, — тянусь к ней.
Лина пытается отодвинуться, но я крепко удерживаю ее. Прижимаю к своим ногам."
"— Ты же не сможешь без меня, Лина, — шепчу, уже касаясь губами нежной теплой кожи на шее. Все сводит, когда я губами ощущаю, как часто бьется тоненькая венка. Все чаще и чаще. — И я не смогу.
Без тебя не смогу. А Данила? Ему же нужен отец. Ты же видишь, он тянется ко мне. Я хочу воспитывать своего сына. Не тайком. Лина. Я хочу быть с тобой.
Я уже целую ее в шею, спускаюсь ниже.
— Мэт, — хнычет она. Разумом понимает, что нельзя, но я же вижу, как мурашки пробегают по коже от моих прикосновений.
— Давай уедем? — шепчу я.
Чуть ослабляю хватку на талии и просовываю руки ей под майку.
— Уедем и забудем.
Когда пальцы касаются ее кожи, словно разряд прошибает внутри.
И в брюках уже давно тесно. Разве это нормально? Может, и нет. Но плевать.
Лина моя. Она уже моя. Я ее сделал своей.
Руки идут все выше и выше, пока большими пальцами я не касаюсь нижнего белья. Мы оба замираем.
Оба понимаем, что это как рубеж.
И тогда я встаю вместе с Линой и несу ее в гостиную, на диван. Аккуратно кладу и сам нависаю над ней.
Мы долго смотрим в глаза друг другу, пока я не набрасываюсь на нее с поцелуем.
Я целую ее впервые за долгое время.
