Родственник остается со второй почкой. Это практически никак не повлияет на его организм.
— Практически? — щурюсь я.
— Да. Для мужчин вообще без последствий, но у женщин эта операция может сказаться на ведении будущей возможной беременности.
Я сижу, сложив руки и положив на них подбородок.
У Виктора, получается, только три родственника: я, дед и Лина. У меня ни на минуту не возникает сомнений, кто именно должен стать для него донором.
— Я согласен, — произношу вслух.
Уже на следующий день я ложусь в клинику.
Виктор так и не пришел в себя. Единственный шанс для него — пересадка.
Сомневался ли в правильности принятого решения? Нет. Я ничего не взвешивал, не вспоминал прошлые обиды. Если я мог спасти чью-то жизнь, то обязан сделать это.
Лина поддержала меня. Я внутренне порадовался нашему единодушию. Несмотря ни на что, она сохранила душевную теплоту.
Пока больше всего меня беспокоила Стелла. После нашего последнего разговора я не видел ее. И следователь тоже не мог никак с ней связаться.
Но деваться ей было некуда. Из страны ее все равно бы не выпустили. Когда-никогда, а ее найдут.
Подготовка к операции заняла три дня. Меня полностью обследовали, взяли анализы. Оставалось только ждать."
"Каждый день ко мне приходят Лина с Данилой. Я все больше привязываюсь к этому сорванцу. Он задает так много вопросов, что порой голова идет кругом. Но все отходит на второй план, когда теплые пухлые ручки обвивают мою шею и Данила громко чмокает меня. То в щёку, то в нос.
В душе все сжимается. Щемит. Требует большего.
И я еле сдерживаю себя, чтобы не назвать его сыном.
С Линой мы избегаем разговоров о том, что произошло накануне. Как будто каждый из нас боится вспомнить ту ошибку. Именно так считает Лина. Ошибку.
У меня другое мнение.
Что бы не случилось, мы будем вместе. Я так решил и Лине придется смириться.
В конце концов, есть варианты. Например, сделать новые документы. Мне или ей. И переехать туда, где нас никто не знает.
Я найду возможность быть с ней.
И Данила вырастет здоровым. Все с ним в порядке. Я уверен.
Сегодня последний день перед операцией. Я сижу в палате и жду, когда придут Лина и Данила. Наверное, я даже скучаю по ним.
Наконец, дверь открывается и в комнату вбегает Данила.
Сразу ко мне, запрыгивает на кровать и обнимает.
Потом заходит и Лина.
— Даня! Ты зачем убежал? Нельзя! — говорит строго. — Слезь с кровати.
— Оставь, — отшучиваюсь я. — Ничего страшного не произошло.
