Бессмысленно… Пока! Еще немного дожать нужно! Сейчас еще пара его фраз и пущу в ход свое главное безотказное оружие!"
"— Нормальные матери до трех лет сидят дома с ребенком! И только после трех начинают о работе задумываться! А этой нет! Подавай работу! Да еще и где — в офисе, где куча кобелей! Будешь там перед ними хвостом крутить? Об этом мечтаешь? Да? Или тебе заняться больше нечем? Так я придумаю занятие! Вот… — он поворачивается вокруг своей оси и, зацепившись взглядом за две свои выстиранные и еще не поглаженные рубашки, брошенные мною на гладильную доску, добавляет.
— Лучше бы рубашки мужу погладила! Никакого от тебя толку нет!
И это неожиданно больно бьет по моему самолюбию! И ""безотказное оружие"" само наворачивается на глаза! Губы начинают дрожать, в носу щиплет… Очень стараясь сдержаться, я все-таки всхлипываю… И!
— Агния! Девочка моя, — подлетает ко мне Антон и становится рядом с креслом на колени. — Ну, что ты! Не надо! Не плачь!
Руки тянутся к моему лицу, обхватывают с двух сторон за щеки.
Он вглядывается в глаза с таким чувством, как будто ему физически больно от вида моих слез. И мне хорошо. Мне уже и плакать не очень-то хочется! Только одна слезинка, не удержавшись, падает с ресниц на щеку и бежит, оставляя ощутимую влажную линию на щеке.
Мой муж горько стонет и губами притрагивается к этому мокрому следу. И это так оглушающе трогательно! В этом прикосновении столько любви, что сердце сжимается! Вот я зараза! Разве можно так мучить любимого мужчину? Тянусь к нему, руками обвиваю шею, целую, куда придется.
Подставляет губы. Целую в губы! Немного на них притормаживаю, углубляя поцелуй. Языком исследую его рот. Мне нравится. Особенно жаркий отклик. Особенно его бешено стучащее сердце, которое чувствую плотно прижатой к нему грудью.
Стягивает с кресла. Поднимается в полный рост, подхватив за талию. Держит! Восхищаюсь. Сильный такой… Ловлю его взгляд, брошенный в сторону постели. Ага! Сейчас же! Пару минут придется потерпеть, мой дорогой! Обхватываю его лицо ладонями, поглаживаю большими пальцами скулы.
Начинаю контратаку:
— Люблю тебя. Очень-очень тебя люблю. Мне никто не нужен, кроме тебя! Ты же знаешь? Ведь знаешь? — кивает, довольно щурится, еле сдерживая улыбку. — Ты у меня самый лучший. Ты самый умный, самый красивый, самый сильный! От таких мужчин разве гуляют жены? Да никогда! Просто смешно! Да и там из мужчин, кроме Юрия Анатольевича и пары старых маминых юристов, я ни с кем не контактирую, ты же знаешь.
