На обзорной палубе дирижабля Малый Увоке встречает своего княжича и одаренного ученика. Александр в форме воздушного флота держится за стойку каюты, как будто на пути к чему-то важному. Взгляд его ясный и сосредоточенный, когда он сообщает новости, которые могут изменить их жизнь навсегда....
Делают морду кирпичом и желают общаться только с вами."
"— Назначь им на завтра, в первой половине дня.
— А может ещё их помаринуем? Чтобы сговорчивее были.
Я покачал головой.
— Нет времени с ними возиться. Дмитрий Иванович дожал французов, но требуется моё присутствие в Париже.
— Наконец-то! — Камбов ударил кулаком по ладони. — А то сил уже нет терпеть это безобразие. Лично поеду и вычищу этот гадюшник!
Не надо было уточнять, что он имеет в виду. Новый Орлеан, главный город французской Луизианщины, давно был нам как кость в горле.
— Там опять что-то случилось?
Камбов поморщился.
— Как всегда, Константин Платонович. А два дня назад наш посол пропал. Кузнецов, помните?
— Чернявый такой? Знаешь что, Семён Иванович, я по дороге в Париж туда загляну.
— Спасибо, Константин Платонович.
Княжеский кортеж вынырнул из апельсиновой рощи, и я увидел впереди гасиенду. За двадцать лет она почти не изменилась. Только добавилась приземистая башня обсерватории, да опричники на воротах облачились в бронированные экзоскелеты.
Эти хитрые машинки я создал на основе того прототипа, что смастерил для княжны Вахваховой.
— Пап, — тронул меня за локоть Сашка, — я тебе сегодня нужен буду? Хотел в Злобино съездить до вечера.
Я не стал спрашивать, что он там забыл. Во-первых, он парень взрослый, и контролировать его нет нужды. А во-вторых, я заметил весёлые огоньки, вспыхнувшие в глазах у Камбова.
* * *Чем дольше я знаю Марью Алексевну, тем чётче понимаю: старость — это в первую очередь состояние ума. Ведь ей уже почти под сотню, с возрастными болячками даже Знаки Тау не могут справиться, а она всё так же деятельна и активна. Медицина княжества — это её детище.
