В стенах сборника "Ватага" читатель найдет сценки, полные шквала непредсказуемых приключений и диких персонажей. Герои здесь — от усатого парня до птичьего лицевого мальчишечка в черном, каждый из которых способен заставить сердце забиться чаще. А вокруг них — мир снега и крестьянской жизни, окутанный тайной и смехом....
Орошая пыль кровью из простреленной ноги, он ползал по дороге и сквозь стоны сек подошедшего Крысана:
— Подлец ты, а не стрелок… Гадюка…
— Замолчь, шволочь! — взмахнул Крысан прикладом. — Убью…
— Что ты, собака!.. — сгреб его Науменко.
— Удди, дьява-а-л! — рванулся Крысан.
Он весь был в злобе: захлебываясь, дышал и свирепо таращил глаза и на Науменко, и на оторопевших братанов Власовых.
Цыган далеко впереди лесом шел, песни орал. Как услыхал выстрел, выскочил на опушку и, проверив бродяг взглядом, крикнул:
— Кого?!
Братаны Власовы, высокие, белобрысые, в черных запоясанных армяках, Лехмана на телегу положили.
А мальчонка Митька что есть духу полетел домой, в Кедровку, и, вытаращив глаза, хрипло, чужим голосом ревел:
— Уй… уй… уй!..
— Ах ты гнида! Хватай его! — пугал Цыган, притоптывая на месте.
Но тот бежал, не оглядываясь, поддергивал на ходу штанишки и не переставая выл.
Андрей очнулся и открыл глаза. Над ним голубело небо.
— Ловко… вот это ловко… — криво ухмыльнулся Андрей и закусил вдруг запрыгавшие губы. — Фу, че-орт…
Он опять лег и закрыл глаза. Долго лежал так, ни о чем не думая, в каком-то полусне.
— Нет, погоди… — сорвалось у него. Он быстро сел. — Еще не все кончено… Да… — Его голос дрожал, срывался, был болезненным и рыхлым.
Андрей крепко сомкнул кисти рук и уставился в одну точку.
«Что это значит? Где Анна? Где Бородулин? — пытался Андрей повернуть думы и подчинить их себе, но тут же всплывало ненужное: — Надо сапоги новые… хорошо я срезал белку…» — и затуманивало главное: как быть, что делать?
«Надо разыскать Прова», — твердо сказал Андрей, пытаясь представить себе отца Анны: он никогда не видал его. Но мысль, не дав ростков, лениво затихала.
Андрей поднялся и, откинув чуб, вышел на поляну.
А в это время жадно уставились на него два человечьих глаза.
Андрей, учуяв, круто повернулся: у опушки, невдалеке от него, стоял мужик.
— Эй, дядя! — крикнул Андрей. — Проведи меня к старосте… Я политический… Из Назимова…
— А-а-а, — остолбенев на миг, протянул Пров. — Так это ты, змей?.. — Он вскинул ружье, подбежал поближе и прицелился.
Андрей стоял неподвижно: ноги не повиновались, и пропал голос.
