Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
Я продам бракованное вполцены и верну то, что вложил. Вопрос исчерпан.
Бабушка кивнула. Мы обнялись и распрощались. Переложив уцелевший кофе в рюкзак, я покатил на рынок, к валютчику.
Он был на своем обычном месте. Помощница, молоденькая девушка с барсеткой, рассчитывала клиентов под его чутким надзором. Прищурившись, посмотрела на свет через долларовую бумажку, подозвала Павла, он долго изучал купюру и вернул ее владелице, покачав головой. Видимо, фальшивой оказалась. Та принялась доказывать, что нет, но валютчик был непреклонен.
Когда наконец эта торговка поплелась прочь, к валютчику подошел я с товаром, получил свои деньги, и он сказал:
— Тебя тут местная шантрапа искала.
— Это еще кто? — насторожился я.
— Да мелкий пацан и девчонка. Раньше грязными были, теперь ухоженные, все из себя. А я и не знаю, что им ответить.
Света и Ваня? Что им нужно?
— Когда это было?
— Вчера вечером. Может, свой адрес мне скажешь?
Ага, разбежался. И ключ от квартиры, где деньги лежат.
— Извини, не могу, — развел руками я. — Девочка — забавная такая блондинка?
— Да, и брат ее. Они что, семью нашли?
— Типа того. Я их опекаю. С ними еще пацан, он тут машины моет.
— Зачем это тебе? — удивился валютчик. — Лишних денег много? Все равно нормальные люди из них не вырастут, они давно на улице, у них уже мозги поплыли.
Вопрос я проигнорировал, уточнил только:
— Где сейчас эти дети?
— Без понятия. Мне больше интересно, почему они именно ко мне подошли.
— Может, видели нас вместе, — предположил я. — Они ж тут давно вертятся.
— Надеюсь, не будет кто-то более серьезный так тебя искать, через меня.
Завидев нового клиента, деда, принесшего медали, валютчик сместился к нему, а я отошел в сторону, размышляя, как найти сирот, когда осталось так мало времени до тренировки.
На плитах спал бомж, подстелив под себя газету. Второй заснул на земле, мычал, сучил ногами, а под ним растекалась лужа, источая острый аммиачный запах.
Хоть ори на всю округу: «Ваня! Света!»
Ну а что делать? Вдруг случилось что-то из ряда вон выходящее? Лучше минута позора, чем до пятницы мучиться неведением.
Но заставить себя орать, как базарная баба, я не смог, стало стыдно.
