Плохо, что кроме автомата с собой ничего нет — ножниц саперных например. А как без них заграждение из колючей проволоки преодолевать?
Я перебрался через траншею, лег на спину. Приподняв колючку автоматом, кое-как прополз под ней, порвав при этом рубаху. Перевернулся на живот и — от немцев. Хлопнул выстрел ракетницы, в небо взмыла ракета. Я снова замер. Дальше полз медленно. Лучше уж потерять час на нейтралке, чем поторопиться и оказаться убитым.
Вот и темнеющий в ночи бруствер нашей траншеи — бойцы винтовки на меня навели, глаза из-под касок сверкают недобро.
Свалился я туда, но дух перевести и обрадоваться не успел. С обеих сторон меня подперли штыками.
— Хенде хох! Бросай автомат, гад! А то живо на штыки насадим.
Я подчинился, отбросил автомат:
— Ребята, свой я, из разведки.
— А форму свою что — у немцев на это рванье выменял? И автоматик тебе фрицы на память придарили?
Стоящий сзади боец завесил мне кулаком в ухо. Однако стерпел я — мне только драки не хватало. «Неласково Родина-мать встречает — как мачеха», — горько усмехнулся я.
— Зови ротного! — повернулся старший к молодому веснушчатому бойцу. — А ты, гад, стой и не шевелись.
Так и стоял я, пока не пришел ротный. Узнал он меня не сразу, даже зажигалкой у лица чиркнул.
— Вроде ты взводный разведчиков? — неуверенно спросил он.
— Как есть — старший сержант Колесников. Мы же у тебя на этом участке неделю назад переходили, трое нас было. Начштаба нас еще провожал — вспоминай!
— Было такое. Только извини, оружие пока не верну и в штаб под конвоем пойдешь.
Меня в сопровождении двух бойцов отправили в штаб.
— Иди, только не рыпайся. Взводный ты или нет, но если побежишь — застрелю! — грозно сказал молодой парень.
— Ага, только винтовку с предохранителя сначала сними, — не удержался я и получил прикладом в бок.
Шли долго — мой конвой не торопился. Перед штабом остановились. Один из бойцов зашел в здание и через несколько минут вышел вместе с уже знакомым мне начальником штаба, на ходу застегивающим гимнастерку.
Увидев и узнав, майор ухватил меня за рукав и потащил в штаб.
— Свободны! — на ходу крикнул он бойцам, обернувшись через плечо.
Завел меня в свой кабинет.
— Почему один? Что с… ними? — В глазах майора застыла нешуточная тревога за судьбу «командированных» на «его» участок фронта.
— «Сидоров» жив, но ранен в ногу — я его оставил в деревне, а «Иванов» убит.
— А в цивильном почему?
— Я свою форму «Сидорову» отдал — он же в немецкой был.
