В прошлый раз, когда Ремезов поджидал меня и Милу у клиники, я поднял на уши руководство, но независимый эксперт подтвердил, что защиту серверов не обошли. Точнее, даже не пытались. Сошлись на том, что Олег сторожил бывшую жену старым дедовским методом — вживую.
Похоже, он обвел нас вокруг пальца.
— Артур Германович, я сама схожу в ясли, узнаю, как ребенок и не появлялась ли ваша жена. Заодно проверю еще несколько кабинетов.
Я кивнул и кинулся на первый этаж, к выходу.
— Где у вас комната видеонаблюдения? — запыхавшись, обратился я к девушке за стойкой регистратуры.
Она молча приоткрыла рот, привстав с места, хмурясь и явно сомневаясь, говорить или нет.
— Ну же? — прогремел я.
— Т-там... — ткнула она пальцем вправо. — Третья дверь налево.
Телефон зазвонил. Сирануш Акоповна.
— С вашим сыном все в порядке, Артур Германович, но Милы нет. Я свяжусь с директором, чтобы вам дали доступ к камерам. Мы ее найдем.
Голос врача звучал виновато и... не очень уверенно. Я заскрипел зубами от злости.
Толку мне с этой вины, у меня жену украли. Любимую.
Я помчался в нужном направлении, снова прижав телефон к уху.
Слишком долго. Руслан, давай же, ответь.
— Да, — наконец раздался его голос в трубке.
— Милы нет в палате. Охранника тоже нет. Врач проверила возможные места. Это Ремезов, Руслан. Точно он, больше некому.
— Еду.
Я пихнул телефон в карман штанов и рывком открыл нужную дверь.
— Быстро показывайте запись с камер! Палата номер тридцать шесть. Скорее!
Молоденький щуплый охранник развернулся на крутящемся стуле вместе с бутербродом в руке.
Оттуда на его черные штаны закапал соус.
— Вы вообще кто? — попытался он остановить меня, не успев дожевать.
— Вам позвонят в течение нескольких минут, но я предлагаю не терять время. Вы же хотите премию за содействие? У меня жена пропала.
Парень заморгал, отложил недоеденный бутерброд в сторону и махнул рукой на кучу мониторов.
— Время?
Я бросил взгляд на часы, прикидывая в уме время, когда ушел из палаты жены.
— Полтора часа назад.
Охранник послушно включил нужную запись... судя по которой, Мила до сих пор преспокойно лежала в своей палате.
— Не понял, — недоуменно мотнул головой я. — Мотай назад!
Через несколько минут мы выяснили, что запись в том коридоре и еще в одном, соседнем, попросту закольцевали. А следом шла слепая зона. То есть теоретически Ремезов или его люди могли уйти с Милой куда угодно.
— Твою мать... — зарычал я. — Камеру на выходе.
