Живой журнал Андрея Исаева открывает двери в мир шуток, интриг и откровений. Встречайте четвёртый день записи - здесь жизнь трансформируется под лозунгом "Я сам себе и небо". Мрачные ассоциации с "Аукцыон" сочетаются с теплыми воспоминаниями, создавая удивительную атмосферу. Каждый новый день - это новая история жизни автора....
Я просто оговорился.
— Нет, вы не оговорились, Дядьсаша. Вы просто поздно спохватились, а потом сделали вид, что вы оговорились. Вы дружили с моим отцом и хорошо знали родителей Иры. И вы наверняка были в курсе, что у Иры могли быть брат или сестра. Предположим, что у Самойловой был именно брат. Так кто такой «Симбад Омега»? — отбросив всякие игры, уже в лоб спрашиваю я.
— Андрей, кто тебе всё это рассказал? Откуда ты всё это знаешь? — хрипло спрашивает Фадеев и делает решительный шаг ко мне.
— Никто не сказал.
— Ага, понятно… «Догадался» он… Андрей, а куда ты у нас постоянно ездишь, когда берёшь отпуск? Только не уверяй меня, что ты по девочкам таскаешься, я все равно тебе не поверю, ты у нас не из этих сопливых ходоков. И какой, кстати сказать, у тебя IQ? — прищуривается Дядьсаша.
— А причем тут…? Ну, сто шестьдесят, как у Билла Гейтса. А что?
— — А ничего. Оно и видно.
— А вы…
— А я, — отрезал Дядьсаша, — в следующий раз оперативников на работу буду брать с IQ не больше, чем у Барака Обамы. У него на твоём фоне всего сто двадцать, — иронизирует Дядьсаша.
Фадеев делает три шага вдоль окна. Потом останавливается и смотрит на меня.
— Можете ничего не рассказывать. Вы не убивали отца. — Сейчас я в этом уверен.
— Да нет, я скажу. — Умный, выдержанный и властный Фадеев останавливается напротив меня. И я только сейчас замечаю, что у него самые упрямые зелёные глаза, какие я только видел на свете. — Твой отец — ты уж прости меня за откровенность, Андрей — никогда по-настоящему не любил твою мать, — начинает Александр Иванович.
