И казалось, готовы были, не останавливаясь, идти дальше, к высотам, занятым румынами, к их пушкам и пулеметам, сквозь разрывы и веер пуль.
Шли молча, добивая штыками румын, которые смогли спрятаться от пуль в воронках и окопах.
– Стой! – крикнул Севка у самой вершины холма.
Бойцы остановились.
Севка осторожно поднялся наверх. Румыны отступили. Кто, естественно, уцелел. Кто просто не успел пройти на обратный склон холма до появления корабля. Немного, десятка полтора серых фигурок бежали по степи, вдогонку за солнцем, которое уже до половины скрылось за высотками.
Даже румынские пулеметы молчали, словно потрясенные мгновенной гибелью двух или трех сотен солдат, которые только что скрылись за вершиной проклятого холма – и пропали. Сгинули все до единого.
Севка опустился на землю, положив рядом с собой винтовку. Рядом сел Костя.
– Нужно бы раненых посмотреть, – тихо, словно лишившись сил, сказал Костя.
– Нужно, – согласился Севка.
Он попытался встать, но не смог. Его бойцы сидели и лежали вокруг, тоже не в силах подняться.
– Нужно собрать раненых, – сказал Костя и встал. – Нужно помочь… Может, кто еще жив…
Бойцы начали подниматься. Многие из них были окровавлены, перевязаны почерневшими от крови обрывками гимнастерок.
От озер бежали бабы, с криками бросались к бойцам, что-то спрашивали, протягивали крынки с водой и молоком. Несколько побежали на холм, Севка хотел их остановить, но промолчал – они все равно бы его не послушали. Да и румыны, наверное, не станут стрелять. Им тоже не до того.
Сколько их легло сегодня возле холма? Пять сотен? Шесть? Десять? Ради чего? Ради скота? Ради еды для дивизии? Ну, так, значит, у румын сегодня все равно экономия… на столько ртов меньше.
Вдоль озера бежали какие-то люди. Это те, кого Игорешин отправил перед боем на фланги. Еще сорок человек.
Это хорошо, подумал Севка. Это значит, что завтра утром мы сможем встретить новую атаку, если наши задержатся.
И если румыны еще не напились собственной крови досыта.
А ведь шли они, мамалыжники, в огонь.
На смерть шли, но не побежали. До последней минуты – не побежали. Что там говорил Богдан? Второй сорт? Ну, так попробовал бы этот второй сорт на вкус…
Если увидимся, пообещал Севка, я тебе расскажу, как оно бывает на самом деле… Если бы не Летучий Голландец, то…
– Севка, смотри, – сказал Костя и указал рукой на озеро.
Пальцы у него дрожали, но Костя этого не стеснялся.
– Смотри, – повторил Костя.
От озер к ним шел Орлов. И комиссар.
