– Здесь обширные подвалы, товарищ майор. Они держали в заключении человек шестьдесят. Видно, перед эвакуацией получили приказ ликвидировать всех. Половину вывели во двор и расстреляли. Остальных не успели, бросили в камерах. Наши их открыли, вывели, сейчас держат в вестибюле. Не решили пока, что с ними делать.
Уваров решительно отстранил ефрейтора, миновал пост и вышел во двор. В углу лежали тела, прикрытые мешковиной. Их было много. Но Алексей одернул себя.
Надо искать среди живых! Он прошел в мрачноватое каменное здание, оцепленное бойцами в легких полушубках, в фойе стал осматриваться.
На полу сидели мужчины и женщины, оборванные, в ссадинах и гематомах. Они кутались в тряпье, одни дремали, другие что-то жевали – красноармейцы делились с ними хлебом, – третьи отрешенно смотрели в пространство.
Сердце Уварова забилось, земля вдруг поплыла из-под ног. Эрика сидела в углу, сжавшись в комочек, терла воспаленные глаза.
Меньше суток она провела в застенках гестапо, но даже это время наложило на нее отпечаток. Лицо стало серым, волосы безжизненно висели, синяк на правой стороне лица расплылся на всю щеку.
Женщина не узнала его. Когда он подошел к ней, она забеспокоилась, лицо ее задрожало. Эрика поднялась, оступилась, схватилась за стену. Она смотрела на него с каким-то ужасом. Может, ошиблась, галлюцинации начались?
– Мартин! – Женщина прижала руки к груди.
– Я думала, ты погиб.
– Я тоже так думал. – Алексей улыбнулся и спросил: – Ты в порядке?
– Да. Меня несколько раз били. Они просто не успели сделать что-то еще. Ты пришел сюда…
– За тобой.
– Но как же?.. – Она начинала что-то понимать, кусала губы, стала усердно тереть лоб.
– То, что ты сейчас увидела и узнала, имеет для тебя какое-то значение? – Вопрос был важный, от ответа на него зависело очень многое.
– Я не знаю, Мартин. – Ее лицо сморщилось, она готова была заплакать. – Это то, о чем я никогда не думала.
– Ты любишь меня?
– Да, Мартин, сильно.
– Тогда все в порядке. Иди ко мне.
Она прижалась к нему. Алексей обнял ее за худые плечи. Тихо стало в фойе, на них смотрели люди. О чем они думали? Это не имело значения. Жизнь и в самом деле весьма странная штука. Попробуй разберись в ее поворотах."
