Шестиколесные тележки шасси с тихим гулом спрятались в брюхо сверкающей стальной птицы, которая, взмахнув шестидесятиметровыми крыльями, оставила аэродром внизу и устремилась в небеса. Под гигантскими крыльями проплыл наклоненный набок Франкфурт, но любоваться им пришлось всего несколько минут – лайнер ушел в небеса и начал набирать крейсерскую скорость.
Уши заложило, и я несколько раз сглотнул слюну, пытаясь восстановить нормальное давление. На экране телевизоров, подвешенных над пассажирскими креслами, появилась карта мира, где пунктиром был отмечен маршрут полета: Франкфурт – Канкун.
Доведя до пассажиров информацию (без которой я бы мог вполне обойтись), что самолет уже находится на высоте одиннадцати тысяч метров, экран сменил картинку, еще раз показывая, что нужно делать, если мы вдруг грохнемся в океан. Я нагнулся и, пошарив рукой под сиденьем, нащупал спасательный жилет. Прикосновение должно было меня успокоить, но не успокоило.
Как выбраться из салона, если даже у нас получится спланировать в бурные океанские волны? Где надпись, как в троллейбусе: «Выдернуть шнур, выдавить стекло»? Черт возьми, мне уже пора привыкнуть к полетам, ведь я не первый год пользуюсь воздушным транспортом. Над сиденьем замигала лампочка, разрешающая расстегнуть ремень безопасности. Вздохнув, я щелкнул замком, все равно десять часов не буду сидеть пристегнутым. Но сначала мне нужно было еще немного успокоиться.
И неожиданно успокоение пришло!
Помните, у Высоцкого: «Но тут прошла вся в синем стюардесса, как принцесса, надежная, как весь гражданский флот». Стройная и белокурая фрейлейн подкатила ко мне тележку и ласково улыбнулась, очевидно, почувствовав мое настроение. Я улыбнулся в ответ и подумал, что если уж такие хрупкие девушки не боятся все время находиться в воздухе, то мне бояться просто стыдно. Тем более что со времен братьев Райт, впервые поднявшихся в воздух в 1903 году, прошло достаточно времени, чтобы сделать полеты безопасными.
В общем, следовало успокоиться и получать удовольствие от полета.
Но я все равно попросил стюардессу принести мне коньяк.
За иллюминатором был светло-голубой космос, на фоне которого, до рези в глазах, сияло солнце. Облака остались далеко внизу и были похожи на бескрайнее белое поле, перепаханное самим Богом.
