Интересно было бы посмотреть, как он это делал в первый день Творения… на высоте (сколько там уже? Ого!) пятнадцати тысяч метров! Как вообще может летать кусок железа, который весит сто тонн?
Прикрыв заслонку (на ум пришел образ страуса, прячущего голову в песок) и отрезав себя от завораживающего в своем сюрреализме зрелища, я прислонил голову к затемненному окну и задремал под мерный рокот двигателей и едва ощутимую вибрацию салона.
Кто-то потрогал меня за плечо, и я тут же проснулся.
«Будите меня только в случае хороших новостей!» – сказал… Кто же это сказал? Какой-то французский король… В чем, собственно, дело? Меня следовало будить по прилете в Мексику! Оказалось, настало время завтрака. Ну что ж, не самая плохая новость!
Позавтракав и выпив стакан сока, я прошелся по салону, разминая затекшие ноги. Интересно, который сейчас час? Хотя по какому времени считать? Немецкому? Но мы уже несколько часов как над Атлантикой.
И продолжаем пересекать часовые пояса. Вскоре отключили свет, и люди закутались в синие шерстяные одеяла, превратившись в странные коконы. Некоторые смотрели новый голливудский фильм, сменивший на экране наш маленький нарисованный самолетик. Я бы тоже посмотрел, но слушать, как Мел Гибсон разговаривает на немецком, было выше моих сил. Уши все-таки заложило, и все звуки слышались приглушенно, словно под водой. Реальность понемногу продолжала смешиваться с ирреальностью.
В полумраке салона казалось, что люди впали в летаргический сон, даже те, кто таращился сонными остекленевшими глазами на экран. Вспомнился роман Стивена Кинга «Лангольеры», где проснувшиеся пассажиры авиалайнера обнаружили, что в самолете нет пилотов! А сами они находятся в застывшем параллельном мире, где нет ни времени, ни звука, зато (ну кто еще может обитать в таком мире у Стивена Кинга!) здесь живут ужасные монстры, готовые сожрать самолет вместе с находящимися внутри испуганными людьми!
Я сел в кресло и приоткрыл заслонку.
Луч солнца лазером резанул по зрачкам, и я тут же снова закрыл ее, решив остаться в атмосфере ночи, царившей в салоне. Укутавшись в одеяло и промучившись минут двадцать, я отрубился снова…
Голос звал меня по-немецки, пытаясь вытащить из дождливого Львова, куда меня зачем-то затащил Морфей.
