Затем все так же грубо, не таясь, он пнул ветхие двери — так, что они едва не слетели с петель, — и шагнул в темный сырой зал, провонявший мертвечиной и сопревшим старый тряпьем.
— Здравствуй, Королева Монстров, — произнес он, щуря глаза, чтобы хоть кото-то рассмотреть в полутьме. — Как же долго я шел к тебе…
Уна, притаившаяся за открытыми дверями, напрягла зрение, чтобы понять, кто вообще есть в зале, но не видела ничего, кроме странных теней, походящих на развешенное на веревках старое драное тряпь.
Однако, при звуках голоса эти тощие, дрожащие от каждого сквозняка тряпки вдруг зашевелились, задвигались с тяжким полустоном-полувоем, расступились, и перед изумленным взглядом Уны предстали два трона, на котором сидели они — жуткая Королева Монстров и Безумный Король.
— Ваши Величества, — сказал Дерек почтительно, прижав к сердцу ладонь и поклонившись так низко, как и перед Алым Королем не кланялся. — Позвольте выразить свою радость от встречи с вами. Я давно хотел вас увидеть. Стремился к этому всю свою жизнь.
В его ясном спокойно голосе слышалось странное удовлетворение, и даже нюхачи, налетевшие на юношу по молчаливому велению королевы, надсадно и сипло сопящей на своем троне, удивленно залопотали что-то на языке, понятном только им одним, кувыркаясь и кривляясь у его ног, дергая его спокойно опущенные руки, расправляя его пальцы и рассматривая ладони, тормоша полы его аккуратной серой куртки.
Дерек же смотрел на их игру со странным спокойствием, свысока, щуря прекрасные голубые глаза, молча перенося все их ужимки и нескромные обнюхивания, даже когда нюхачи принялись пристально изучать его брюки, обнюхивать пах, ощупывая живот, колени.
Чтобы не закричать от ужаса и омерзения, Уна изо всех сил зажала рот руками, глядя во все глаза перед собой и не понимая, как Дерек может стоять так прямо и так спокойно у тронов, на которых еле шевелились две жуткие развалины. Долгие годы без пожирания чужого дара отвратительно сказались на монархах. Окружающие их слуги все были выпиты до дна и обглоданы до звонкого стука.
От них оставались одни лишь кости, сухие и легкие, которые могла двигать самая крошечная капля золотого дара.
И если Безумный Король еще сохранил какое-то человеческое подобие, то Корнелия, Королева Монстров, была поистине ужасна.
Ее рыхлое жирное тело все еще стягивал красивый когда-то корсет, расшитый золотыми цветами, но нитки вышивки сгнили и потускнели, топорщась неопрятными лохмотьями.
