Тыча в Дерека скрюченными пальцами, они визжали им одним понятные ругательства, лопотали обрывки слов, которые кое-как складывались в единственно понятную фразу:
— Королевская кровь! От него пахнет королевской кровью! Королевской!
Слыша их визгливые речи, вглядываясь в их искаженные тонкие личики, в желчно изогнутые губы, яростно брызжущие слюной, Дерек уже не скрывал своего смеха. Уне, обмершей от ужаса, показалось, странное волшебство нюхачей коснулось и его разума и помутило его, раз юноша раскрыт и смеется, улыбается, откровенно и не таясь.
Эта откровенная веселось и бесстрашие удивили и Корнелию, она пристально рассматривала его черты, напрягая память и стараясь припомнить, где она раньше видела этого юношу.
— Ты из королевского двора, мальчик? — просипела Корнелия. — Ты был близок к Королю?
— Ты даже не представляешь себе насколько, — блеснув жутко глазами, произнес Дерек. — Настолько близок, что мог бы нанести ему удар прямо в сердце.
От этих слов Корнелию затрясло, ее влажные липкие руки вцепились в серую жидкую ткань плаща Дерека.
— Ты мог бы сделать это для меня?! — прошептала она томно, заглядывая под серый капюшон.
— Королева Монстров, — с непонятным сильным чувством произнес Дерек, — я готов был бы сделать для тебя все, что угодно…"
"— Но?.. — настороженно спросила Корнелия. Визги нюхачей стали нестерпимыми, они катались под ее ногами, дергали ее за ветхое платье и заходились в истерических криках, и она, всматриваясь полуслепыми глазами в лицо юноши, тоже почуяла неладное.
— Кто ты? Почему нюхачи не могут совладать с тобой?! Твое лицо кажется мне знакомым! Кто ты?
Дерек, снова усмехнувшись, неспешно откинул с лица капюшон, тряхнул золотыми локонами, рассыпавшимися по плечам, и прямо глянул в лицо Королевы Монстров, искаженное внезапно нахлынувшим страхом.
— Тебе же сказали, — неприятным, холодным голосом ответил он, — что от меня пахнет королевской кровью. Нюхачи не властны над особами королевской крови. Я твой сын, Корнелиус. Ты разве не узнала меня, мама?
От изумления Уна даже кричать не смогла, из ее горла вырвался какой-то полузадушенный хрип, когда она смотрела на Дерека, на своего доброго друга Дерека — и слышала, что он говорит.
