Корнелиус?! Сын Корнелии?! Наследник Безумного Короля?! Брат Демьену?
— Да!
Глаза Аргента ярко вспыхнули от последних слов Дерека, — Корнелиуса? — на губах его расцвела торжествующая улыбка, он удовлетворенно, ликующе кивнул головой, готовый еще и еще повторять — да! Да!
— Корнелиус! — выдохнула Королева Монстров, пятясь. — Но как?.. Каким волшебством? Ты все же стал великим некромагом?.. Ты нашел способ выйти из Вседвери?..
Она поверила ему сразу же, с первого слова, с первого звука произнесенного Дереком — Корнелиусом? — имени.
Может, оттого, что его лицо, красивое, свежее, которое она наконец-то рассмотрела в неверном свете тусклых ламп, было слишком похоже на ее лицо той поры, когда она еще была прекрасна и молода. А может, он напомнил ей того, кого она когда-то полюбила — Безумного Короля, — своими сурово сведенными бровями и тонкими, благородными чертами, кто знает. Да только Дерек не спешил бросаться в ее объятья.
— Нет, — ответил он, равнодушно пожав плечами. — Все намного прозаичнее… мама.
Он шагнул к онемевшей Корнелии снова заглянул в ее старые, страшные глаза, стараясь рассмотреть в них хоть что-то человеческое.
— Я не некромаг, мама, — отчетливо и громко произнес он. — Я, как и прежде, лишен дара. Я бесталанный — за это же ты хотела избавиться от меня? За это закопала в саду зимой, завалив мерзлыми комьями?
— Но как… — шептала Королева Монстров. Окруженная чудовищами и мертвецами, она смотрела на живого человека, слишком яркого для ее пыльного старого царства, и боялась, боялась так, словно с ней разговаривала сама смерть.
— Как это возможно?.. Отчего в моих видениях ко мне приходил другой?.. Почему?..
— Потому что, — резко ответил Дерек, — Алый Король пожалел и спас меня. Выкопал и спрятал подальше от тебя. А в могилу вместо меня положил картонную куклу. Бумагу. Я всегда знал, что я королевских кровей. Алый Король иногда навещал меня. Согласись, у меня есть резон злиться на тебя?
Дерек протянул руку и коснулся обрюзгшей щеки женщины, содрогающейся от страха.
Его прикосновение было осторожным, почти нежным, словно он боялся нечаянно повредить истонченную старую кожу на лице Королевы Монстров.
— Мама, — задумчиво произнес Дерек, словно пробуя на вкус это теплое и родное слово. — Самое смешное, что я любил бы тебя и такой, и, наверное, сделал бы все, что угодно… но меня воспитала в любви другая женщина.
— Корнелиус, — взвизгнула женщина, отступая к своему трону. Красивый юноша больше не восхищал ее — он пугал.
