Весна зацвела в полную силу: подснежники и мать-и-мачеха расцвели на проталинах лесного края, а пчелы нежно трепеща ползли по цветкам. Утро клонилось к закату, и яркое солнце оставило последние лучи на листве вековых деревьев, окружив их нежной золотой рамкой. Здесь, в глубине этого живого дыхания леса, ждет чудо или же вопрос, которого вы так долго ждали от Бабы-яги?...
– Ну и куда ты его отправила? – поинтересовался Сенька, сладко зевая.
– В женскую баню.
Сенька оборвал зевок на половине и в ужасе уставился на меня."
"– Злыдня ты, Алена. Он же теперь из той деревни до сбора урожая не уйдет.
– А мне какое дело? Главное, не заблудится.
Я уселась за стол и доела то, что еще не успел съесть и понадкусывать парень. Всего-то пару кусочков сала и ломоть хлеба, но для раннего завтрака сойдет. Надо по лесу побродить, почек березовых насобирать, трав первых для отваров, мало ли, вдруг пригодится.
Я вышла, наложив на избушку охранное заклинание от непрошеных гостей, которое при попытке проникновения посторонних издавало такие ужасные и душераздирающие звуки, что завывания голодного упыря казались жалким комариным писком и лезть внутрь пропадала всякая охота. Брать у меня совершенно нечего, но я не люблю, когда без разрешения вторгаются в мою частную собственность.
Утренний лес встретил меня порывами свежего холодного ветра и упоительными ароматами распускающихся листочков. Птицы на все голоса распевали свадебные песни или с веселым гомоном строили брачные гнездовые ложа. Последние остатки снега, грязными кучами притаившиеся за самыми толстыми стволами деревьев в надежде, что солнечные лучи никогда до них не доберутся, грубо нарушали весенний пейзаж.
Углубившись подальше в лес, я так увлеклась собиранием лютиков-цветочков, что не сразу заметила, как потемнело все вокруг. Привычные звуки леса стихли, уступив место зловещей тишине.
Я растерянно огляделась и с ужасом поняла, что попала в почти мертвый лес. Лишь в отдельных местах еще виднелась блеклая вездесущая травка, но такая убогая и полуживая, что назвать ее кроме как сеном язык не поворачивался. Мое хорошее настроение и веселость как рукой сняло, уступив место мрачной угрюмости.
