Весна зацвела в полную силу: подснежники и мать-и-мачеха расцвели на проталинах лесного края, а пчелы нежно трепеща ползли по цветкам. Утро клонилось к закату, и яркое солнце оставило последние лучи на листве вековых деревьев, окружив их нежной золотой рамкой. Здесь, в глубине этого живого дыхания леса, ждет чудо или же вопрос, которого вы так долго ждали от Бабы-яги?...
У вас тут где-то был зафиксирован странный энергетический катаклизм. Вот меня ректор и попросил выяснить, что тут случилось, раз все равно в эту сторону еду. Сейчас все сильнейшие маги брошены на поиски пропавших их высочеств и пока им нет дела до разных несанкционированных выбросов.
– Вроде ничего не замечала, – недоуменно посмотрела я на Ваську. – Была порча какая-то сделана, так я убрала ее, но это и все. Сам проверь. Ты же у нас почти уже дипломированный маг, лучше меня в таких вещах разбираешься.
Почему-то очень не хотелось говорить ему о воронке и о том, что я закрыла ее, едва оставшись в живых.
Васька вышел на крыльцо и сосредоточенно замер.
«Ауру просматривает», – догадалась я. Ну ну… Пусть посмотрит, все равно ничего не увидит, даже если у него магические способности раз в десять подскочили. След от воронки уже успел затянуться и стал почти невидимым, от порчи не отличишь. Даже я с трудом различала бледно-серое пятнышко, которое с каждым днем становилось все прозрачнее и меньше, а через несколько дней и оно исчезнет. Так что переживать мне абсолютно не за что.
Васька поторчал столбом минут десять, а потом открыл глаза.
– Действительно, ничего не чувствую, – пожал он плечами. – Может, они напутали чего? В такой неразберихе, какая сейчас в столице творится, это совсем неудивительно.
Я ничего не ответила, чтобы не поддерживать разговор на щекотливую тему.
