Дарина сидела в столовке и пыталась сосредоточиться на чашке горячего кофе, но не могла устоять перед подачей изысканных деликатесов. Как же ей хотелось пробовать каждое блюдо! Вот и сервировка заставила её поцеловать гладкую поверхность чашки, оставленную случайным прохожим. В такой неформальной атмосфере завтрака можно было прозевать часы, забыв о времени....
Может, в прошлом он и был лопухом, но с тех пор здорово поумнел. И очерствел, и озлобился.
Левка вырубился, даже не дослушав сказку до конца. Сладко засопел. Тут напрашивалось «курносым носом», но нос у Левки был ровным. Точь в точь, как у отца. Родион погладил сына по темноволосой макушке и криво улыбнулся. Когда он настоял на экспертизе, Левкин нос выглядел распухшим и больше походил на фасолину.
– Уснул? – прошептала Ира.
– Отрубился без задних ног.
Когда они обменивались вот такими ни к чему не обязывающими репликами, им удавалось нормально общаться.
– Может, все же останешься?
– Нет.
– Родь…
– Ир, давай ближе к делу. Чего ты хочешь?
– А почему ты решил, что я должна от тебя что-то хотеть?
– Наверное, потому, что так обычно и происходит. – Мурадов скосил взгляд на часы. Дорогие часы. Которые ему теперь полагалось носить по статусу. А ведь Ирка никогда не верила, что он чего-то добьется. Знала бы, сколько он будет стоить – так, может, поостереглась бы гулять.
– Но ты же сам так выстроил наши отношения, Родик! Мне обо всем приходится просить.
– Нет, я, конечно, допускаю, что Левке еще не известна статистика по разводам, но ты-то, Ир, должна быть в курсе. – Мурадов растянул губы в циничной улыбке и наклонился, чтобы обуться.
– Ну, вот! Ты снова надо мной издеваешься. А ведь я пытаюсь сохранить семью! Всеми силами пытаюсь.
Родион выпрямился. Разжал невольно сжавшиеся в кулаки руки. И вдруг подумал о том, что, наверное, в этой повторяющейся время от времени истории есть и его вина. Он так сильно контролировал свои эмоции, чтобы не придушить эту суку, что скатился в другую крайность. Не зря же она продолжала так свято верить в свою над ним власть?
– Правда? И на что же ты готова ради этого?
Глаза Ирки широко распахнулись.
