Автор
В свете зажженного ночника выглядит он не так коварно, как кажется на деле — смутные от стакана глаза и легкая улыбка скрывают тайну. Но это лишь начало непредсказуемой истории о взломах границ между сознанием и физическим телом, где каждое слово может стать проклятием или благословением....
Камаев кладет мне руку на плечо в попытке успокоить. Это действует. Делаю глубокий вдох и вновь набираю номер брата.
– Может, я попробую? – спрашивает Макс, не отрываясь от проверки всех документов.
– Да, – слышу хриплый голос в трубке.
Ну наконец-то!
– Ты нужен мне, – стараюсь говорить спокойно, но в обстоятельствах, в которые мы себя загнали, выходит хреново. – Прямо сейчас!
От напряжения у меня дрожат руки. Мама, чтобы не показывать своих чувств, просто отвернулась к окну.
– Где ты? – брат, как всегда, задает правильные вопросы.
– В отеле «BOSTON». Крис, все должно закончиться сегодня, но без тебя нам этого не сделать, – пытаюсь объяснить ему.
– Все уже закончилось, – упавшим тоном произносит брат.
– Бля! – рычу на него.
Мама обернулась и недовольно на меня посмотрела.
– Крис, я знаю, что отец сделал, – в трубке мертвая тишина. – Мать тут с ума сходит. Но тебе придется поднять свою задницу и хоть ползком, но прибыть к нам со всеми своими документами на долю в бизнесе папочки и наши клубы.
– Я тебя понял. Еду, – брат собрал мысли в кучу, оценил всю серьезность ситуации.
Мне нужны от него всего несколько подписей и пакет документов. Мы оставим его здесь отлеживаться, а сами поедем на встречу с Амировым, потом к отцу.
– Да сядь ты уже. Раздражаешь! – злится Макс. – От того, что ты мечешься туда-сюда, он быстрее не приедет. Есть еще время.
– Стэфан, Максим прав. Тебе нужно успокоиться. Мы столько сделали… – подключается отец Таи.
– Да знаю я! В этом то и дело! – сел, опустив голову на колени.
Мама погладила меня по спине, но не сказала ни слова. Она переживает за Кристиана. Ночью ей кто-то позвонил и рассказал о том, что отец сильно избил брата. Мы сразу поняли причину этого поступка. Остаток ночи она не спала. Да и я тоже пялился в потолок, мечтая надрать задницу собственному родителю.
