Автор
В свете зажженного ночника выглядит он не так коварно, как кажется на деле — смутные от стакана глаза и легкая улыбка скрывают тайну. Но это лишь начало непредсказуемой истории о взломах границ между сознанием и физическим телом, где каждое слово может стать проклятием или благословением....
Толпа нетерпеливых студентов трется у входа, ожидая, когда нас впустят, чтобы узнать свое будущее на ближайшие несколько лет. Кто-то возмущается, что мы живем в мире цифровых технологий, а они не могут выгрузить результаты на сайт вовремя. Кто-то нервно перешептывается. Я же стою в сторонке, нервно закусывая губу. Просто жду.
Как только открылись двери, поток людей буквально снес бедную женщину, вышедшую к нам навстречу. Дождалась, когда лавина утихнет, и спокойно вошла внутрь здания, чтобы замереть в нерешительности.
Среди множества факультетов нашла нужный.
Вдох. Выдох. Зажмурила глаза… Еще вдох, шаг вперед и поиск своей фамилии, которой там нет.
ЕЕ ТАМ НЕТ!
Слезы моментально хлынули по щекам, выдавая нервное напряжение всех прошедших суток. Не поступила. А мама говорит: «Талантлива».
– Не поступила, – причитаю себе под нос.
Никчемная, ни на что не способная Милли! Крупные капли стекают вниз по губам, подбородку, попадают на футболку, на руки. Никак не могу остановить этот поток сырости. Заставить себя подняться, чтобы уйти отсюда, тоже не могу.
Предаваясь самобичеванию, не заметила, как на подоконнике я уже не одна. Герман сидит напротив и в нем нет ни грамма злорадства, ехидства или чего-то еще, что я видела в нем при каждой нашей неприятной встрече.
– Что тебе нужно? – севшим от слез голосом спросила у мужчины и снова прикусила нижнюю губу. Дурацкая привычка из детства.
– Не поступила? – вместо ответа прозвучало спокойно.
– Это я от радости, – во мне включилась мелкая язва. Защитная реакция, я не специально.
– Милли, я вопрос задал. Так сложно ответить? Факультет какой?
Секундная пауза.
– Сиди здесь, я скоро вернусь."
"Отвернулась к окну. Мужчина резким, болезненным движением схватил меня за подбородок и повернул лицом к себе.
– Поняла?
Киваю. Сил идти у меня все равно пока нет, ноги ватные, а звонить маме стыдно.
– Умница, – короткий поцелуй в лоб, и Герман ушел, оставляя меня в одиночестве.
Несколько пропущенных от Наташки, два от мамы, а его все нет.
