В Воркуте живет тяжело пожилая женщина с гитарой, и без нее жизнь кажется совсем несвежей. Сегодняшний день начался на «ура», но уже через несколько минут выходит из строя мобильник, а потом брелок сигнализации — и в кармане раздается сигнал тревоги.
И с тем, и с другим Георгий Александрович Жидких уже успел познакомиться. И научился этому противостоять. Но сейчас вряд ли речь шла о происках завистников или конкурентов, слишком мелко. А вот то, что это происки одной конкретной пьяной, судя по красному носу, дворничихи — очень вероятно! Надо будет зайти к консьержке, посмотреть записи с камеры. И, успокоенный этой мыслью, Георгий сел в машину.
***— Здравствуйте, — Георгий стукнул в стекло, привлекая к себе внимание консьержки — женщины в серой безразмерной вязаной кофте, больших очках и неряшливо забранными ободком темными волосами.
Она еще хмуро смотрела на него, но Георгий уже обойдя сбоку будочку консьержки, открыл дверь.
— Я хочу посмотреть записи с камер, — сразу перешел к делу Георгий. — У меня царапина на бампере, я подозреваю, что это наша пьянчужка-дворничиха приложила к этому руку. Или, — он поморщился, — лопату.
Консьержка поправила сползшие на нос очки.
— Во-первых, я совершенно не пью. Во-вторых, я же вам сказала, что вашу машину и пальцем не тронула.
На то, чтобы осознать, что дворничиха и консьержка — один и тот же человек, у Георгия, который по праву гордился своими весьма шустрыми мозгами, ушло непозволительно много времени. А потом он буквально впился в женщину взглядом.
— Так это были… вы?! Утром?
Она не ответила. Резко отвернулась к столу.
— Хотите записи с камер — пожалуйста.
Георгию ничего не оставалось, как наблюдать за тем, как женщина удивительно ловко управляется с программой для работы с камерами наблюдения.
— Вот. Смотрите, сегодняшнее утро. Вот. Смотрите! Вы же хотели!
Ему пришлось подойти и смотреть в монитор. Вот дворничиха проходит мимо его машины, поскальзывается, падает. Падает совершенно с другой стороны, да еще и около капота. Лопата летит вообще прочь от машины, а при падении ногой женщина задевает колесо. Ногой! Колесо!
— Ну?! Убедились?
Георгий медленно кивнул. И смотрел, как на экране появляется он сам. Ну и рожа. Лицо перекошено от злости. Неужели он правда такой урод, когда злится?
Георгий ощутил укол стыда.
— Вы не ударились? — неожиданно спросил он.
— Нет. Лед — он мягкий, знаете ли.
Обиделась. Какая у них, оказывается, дворничиха, она же консьержка, обидчивая."
"— Спасибо за информацию, — буркнул Георгий и вышел из каморки.
