В Воркуте живет тяжело пожилая женщина с гитарой, и без нее жизнь кажется совсем несвежей. Сегодняшний день начался на «ура», но уже через несколько минут выходит из строя мобильник, а потом брелок сигнализации — и в кармане раздается сигнал тревоги.
А у него внутри была какая-то беспросветная хмурая осень. — Я не то, чтобы что-то планировал и… А потом, знаешь… как-то неожиданно… Я как-то вдруг в нее вляпался.
Люся рассмеялась — безо всякого уважения к его переживаниям. А потом встала, чтобы долить им чая."
"— Не вляпался, а влюбился. Гоша, называй вещи своими именами, ты же взрослый мужчина.
Гоша вздохнул. И не стал спорить. Потому что по всему выходит так, что Лютик права. И он умудрился влюбиться в козу.
— Как же ты так исхитрился, мальчик, мой? — все еще посмеиваясь, Люся расставила две чашки обратно на стол.
Какое-то время Гоша молча смотрела на Людмилу. Вот ведь умница! Она на самом деле махом вычленила главное. Напугал. Он чем-то Иру напугал. Понять бы — чем.
— А вот не знаю, Люсь.
— А не дал ли ты ей понять, что не имеешь серьезных намерений? — инквизиторским тоном поинтересовалась Люся, крутя чашку на блюдце.
— Знакомство с братом и его семьей как укладывается в эту твою теорию? — огрызнулся Гоша.
Серьезные намерения… Серьезные намерения…
— Но это вообще знак доверия, я бы сказала, — признала свою неправоту Люся. — А если…
— Вот именно — доверие! — перебил Георгий свою невестку. — И именно — серьезные намерения! Как только я продемонстрировал, что у меня серьезные намерения — она и смылась!
— Быть этого не может! — у Лютика от удивления даже рот распахнулся. — Женщины себя так не ведут!
2
— А это не женщина, это — коза! — Гоше от открывшейся ему истины на месте не сиделось, он встал, прошелся до окна.
Людмила некоторое время смотрела на него — все теми же круглыми от удивления глазами — а потом указала взглядом на место перед собой.
— Садись. И рассказывай. Все. И быстро. А то Ромка скоро проснется.
Во время Гошиного рассказа Люся ахала, прижимала пальцы к губам, один раз рассмеялась. А потом залпом выпила чашку остывшего чая.
— Гош, она где-то обожглась, — вынесла Люся вердикт.
