В Воркуте живет тяжело пожилая женщина с гитарой, и без нее жизнь кажется совсем несвежей. Сегодняшний день начался на «ура», но уже через несколько минут выходит из строя мобильник, а потом брелок сигнализации — и в кармане раздается сигнал тревоги.
И вот в результате всех этих усилий человек с дипломом врача работает… дворником.
Гоша выдвинул резко ящик стола и достал сигареты и пепельницу. Сколько раз давал себе слово бросить… Но мужик он или нет? Хозяин своему слову — или нет? Захотел — дал, захотел — забрал. Он щелкнул зажигалкой и с наслаждением затянулся."
"А ведь он что-то такое подозревал! Ведь ему же подумалось, что у Ирки правильные руки, когда она делала ему массаж! Мелькнула мысль — и уплыла под действием ее рук. Как же ему не хватало ее рук. Ее… ее всей.
Георгий снова выпрямился и взял лист.
Муж. Бывший. Ильин Михаил Евгеньевич. Тоже врач. Невролог. Представить врача в роли этого… абьюзера… Гошка не мог. Но напряженно вчитывался в строки. Кандидат медицинских наук! Мать — тоже врач, заведующая женской консультацией! Вырисовывалась картина интеллигентной медицинской семьи. И при этом…
Гоша снова лег затылком на спинку кресла и уставился в потолок, периодически поднося к губам сигарету. Что же там произошло, что ты, Ира, сбежала из этой семьи без оглядки, да еще и от людей теперь шарахаешься? Что?!
Он не мог понять.
В дверь постучали, а потом она открылась. Яна Аркадиевна явилась по его душу.
Яна прикрыла за собой дверь и уставилась на Георгия с явным изумлением.
— Саныч, ты меня пугаешь, — она подошла и села напротив. — У нас такие финансовые показатели прекрасные за полугодие, а ты сидишь тут и куришь с таким лицом, как будто кто-то умер.
— Никто не умер, — Гоша резким движением погасил сигарету. — Ну, что там у тебя? — он кивнул на листы в руках Яны.
— А я ведь тебя предупреждала, — медленно проговорила Яна, проигнорировав его вопрос.
— О чем?
— О том, чем грозит тебе тридцатипятилетие.
Георгий фыркнул.
— Ты финансист, Яна, откуда столько фантазии?
— Опасный это возраст, опасный, — пропела Яна. А потом, весьма удачно подражая интонациям великого Озерова, добавила — громко и с экспрессией: — Опасный момент, очень опасный! Нападающий выход один на один с вратарем, удар! Го-о-ол! А нет, блядь.
— А ты злорадствуешь? — сощурил глаза Гоша.
— Нет, — невинно округлила глаза Яна. — Но. Так. Тебе. И надо!
После ухода Яны Гоша поняла, что с этой, полученной сегодня информацией, он усидеть дома не сможет.
Куда-то же Ирка делась. Вряд ли умотала обратно в Москву, что бы там ни говорили ее отец и мать. Снимает квартиру? Возможно. Но, очень вероятно, отсиживается дома у родителей.
