В Воркуте живет тяжело пожилая женщина с гитарой, и без нее жизнь кажется совсем несвежей. Сегодняшний день начался на «ура», но уже через несколько минут выходит из строя мобильник, а потом брелок сигнализации — и в кармане раздается сигнал тревоги.
А на крыше и вовсе гулял порывистый ветер.
— А вот я тут чуть с ума не сошел, когда разгадал твой квест и нашел записку, — Гоша обнял Иру, прижал спиной к своей груди и уперся подбородком в макушку. — Как ты могла так поступить со мной, Ирка?
Она молчала. Только головой двинула — и теперь прижималась виском к его щеке. А потом все же ответила.
— Ты же простил меня?
— Куда я денусь."
"И она снова замолчала. Георгию остро захотелось что-то с этим молчанием сделать.
— А помнишь, как на этом же месте мы…
— Что?
— Вот это.
Георгий развернул ее к себе — и поцеловал. Может, это и неправильно. Может, не ко времени сейчас. Хотя целовать любимую женщину — время всегда подходящее. И хватить молчать, Ирка!
Говорить она не начала. Но неожиданно крепко сама притянула его за шею. И отвечала на поцелуй смелыми касаниями губ, и приоткрыла эти губы. И вот двое на крыше сплелись уже совсем плотно и близко. Пусть и молча.
Георгий просунул руку сразу и под ветровку, и под футболку, и с наслаждением почувствовал под ладонями изгиб узкой спины.
— Гоша! — ахнула Ирина. Ну вот, уже не молчим. А он ей отвечать не стал. Он снова целовал ее, гладя грудь и прижимая все плотнее ее бедра к своим.
— Гоша, — попыталась перевести дух Ира. — Гоша, мы же не будем это делать здесь…
— Почему нет? Мы уже делали это здесь… — он переключился с ее рта на шею.
— Гошка! — взвизгнула Ира. Он тоже почувствовал. На шиворот упала первая прохладная капля. Начался дождь.
Но их это не остановило. Они целовались под дождем, пока не промокли. Насквозь. И только после этого сошли с того самого места, которое дважды переменило их судьбы.
***А дома они отогревались под горячим душем, и снова там целовались. А потом перебрались в постель и занимались любовью — горячо и жадно. А потом лежали, обнявшись.
И снова молчали.
Нет, так не годится.
— Ты будешь меня кормить?
— Я?! — Ира округлила глаза.
— Конечно, ты. Женщина, твое место на кухне.
— Ах, ты!
Он рассмеялся, уворачиваясь от замаха подушкой.
Но подушку Ира так и не кинула, прижала ее к животу и сидела и смотрела на него своими круглыми серыми птичьими глазами.
— Гош, неужели это… вот… все… правда?
— А ты повтори это вслух.
Она смотрела на него внимательно.
— Я тебя люблю… — начала неуверенно.
— Отлично, — кивнул Гоша. — Дальше.
— Ты… меня любишь.
— Точно. Дальше.
— У нас будет семья.
— И это правда.
— И…. — совсем тихо… — и дети.
