В мире где каждое мгновение важно как зерно солнца, выросло молодежное сердце Санека. Зная, что спешка — враг всего на земле, он стремится стать мастаком быстроты и точности в своих действиях. Каждый шаг приближается его к мастерству "ведьмата" в мире быстрых действий и тонкой проработки времени....
— Машка, хорош забавляться! — рявкнула моя преследовательница. — Прикончи человека и хватай этого живчика! Я хочу печень у него вырезать заживо, она мне потом пригодится!
Я снова махнул ножом, отгоняя ведьму, которая, знай только скалила рот в усмешке, и снова запрыгнул на диван, прижавшись рукой к стене.
Черт, черт, все мои иголки, порошки и прочее — мишура. Не тому я учился все это время, не тому! Вот она, смерть, рядом стоит, и я перед ней бессилен! Почти бессилен!
Выстрел! И сразу крик той, кого моя убийца назвала «Машкой».
"И самое главное — потенциальная владелица моей печени отвлеклась, с удивлением уставившись на свою подругу, корчившуюся на полу. Это был шанс, упускать который я не собирался.
Прыгнул я не хуже, чем она, и со странным, практически физическим удовольствием ощутил, как нож вошел в ее правый бок.
Ох, как она заорала! Мало того — место разреза вдруг полыхнуло алым, и мой нос ощутил запах горелой плоти.
— Н-на! — заорал я, извлекая нож, и во второй раз втыкая его в женское тело. — Печень ей мою! Подавишься!
Вспышка, да такая, что я на миг ослеп.
— Твою мать! — выкрикнул Стас, и снова выстрелил. — Сашка!
— Уходим! — метнулся по квартире женский утробный визг, послышался стук каблучков по полу, сопровождаемый стоном.
Когда я проморгался, ведьм в комнате уже не было.
— Твари! — прорычал Стас, подхватывая свой «кольт» с пола. — Вот я вам!
Выскочив в коридор, мы успели увидеть, как две женские фигуры канули в зеленом мутном мареве, перед тем закапав своей кровью всю гардеробную стойку и пол рядом с ней.
Бэнг! Бэнг! Бэнг! Две пули ушли в сторону неприглядного болота, лежавшего по ту сторону рамы, третья расшибла на осколки гладь зеркала, снова ставшего самим собой.
Сразу после этого Стас устало оперся спиной о стенку и выдал невероятно умело сплетенную матерную тираду, в которой высказал все, что он думает о нашем мире, устройстве Вселенной и женщинах, приходящих незваными в ночи.
Я даже заслушался.
— И кто это был? — выговорившись, осведомился у меня полицейский, махнув пистолетом в сторону разбитого зеркала.
— Ведьмы, — предельно честно ответил я.
— Это-то ясно, — хмыкнул Стас. — Ведьмы, падлы, твари. И все-таки?
— Натурально — ведьмы, — отчего-то рассердился я. — Как они есть.
