В мире где каждое мгновение важно как зерно солнца, выросло молодежное сердце Санека. Зная, что спешка — враг всего на земле, он стремится стать мастаком быстроты и точности в своих действиях. Каждый шаг приближается его к мастерству "ведьмата" в мире быстрых действий и тонкой проработки времени....
Изольда коротко застонала, когда ее подруги отлепили от раны присохший к ней тонкий черный джемпер. Черт, они ее даже не перевязали! Впрочем, следует признать, что смысла в этом особого не имелось. Раны выглядели жутко, так, будто их нанесли не пару часов назад, а бог весть когда. И не просто нанесли, но и не лечили.
Иссиня-черные разрезы безобразно раздулись, напоминая надутые коллагеном рты новомодных московских тусовщиц. Мало того — они сочились зеленовато-прозрачным гноем, который к тому же безбожно подванивал.
— Жесть какая, — поморщился я. — Уф!
— Твоих рук дело, — зло бросила одна из ведьм, та, что держала Изольду за плечи.
— А вон ее работа. — Я показал зарубки на полу. — Она мне в грудь метила, да вот, увернуться получилось. Так что нечего считаться, кто прав, кто виноват.
— Помоги, ведьмак, — прошептала Изольда, по лбу ее бисером рассыпались крупные капельки пота. — Буду должна.
— Всё, держите крепче, — скомандовал я. — И ты крепись, подруга. А о долгах потом потрещим, когда оклемаешься.
Изольда, в отличие от своих подруг, верно расценила мои слова, попробовала улыбнуться, но потеряла сознание. И слава Богу.
Заговор я помнил отлично, специально заучивал, но действие его, как и говорилось, наблюдал впервые.
Скажу прямо — то еще зрелище оказалось, бедная Изольда от боли пришла в себя и начала орать так, что ей пришлось рот затыкать подушкой, по причине чего ее еще чуть и не придушили.
Под конец лезвие ножа раскалилось до белизны, и я всерьез начал за него опасаться.
Обошлось. Лезвие остыло, Изольда перестала кричать, а раны… Нет, они никуда не пропали, но теперь это были просто раны. Скорее всего, опасные, так как пырнул я ее два раза неслабо, но без какой-либо магической составляющей. Короче — теперь пусть сами ее лечат.
— Всегда ваше племя не любила, а теперь и вовсе ненавижу, — сообщила мне та ведьма, что в ногах сидела. Тоже, к слову, симпатичная — черноглазая, стройная, с короткой тугой косой.
— Все наоборот. Свезло тебе, красавица. — Я показал ей нож. — Вот эту пожалел, потому как она просто исполнитель. Ей поручили, она сделала. Точнее — попыталась. А тебя жалеть не стоит, вспорол бы тебе брюхо, как рыбе. И на будущее запомни, — коли лбами столкнемся — пощады не жди.
— Добро, ведьмак, — кивнула ведьма. — Так и будет.
