В мире где каждое мгновение важно как зерно солнца, выросло молодежное сердце Санека. Зная, что спешка — враг всего на земле, он стремится стать мастаком быстроты и точности в своих действиях. Каждый шаг приближается его к мастерству "ведьмата" в мире быстрых действий и тонкой проработки времени....
В какой-то момент мы с оживленной улицы свернули в один переулок, потом другой, попетляли между «хрущовками», до которых до сих пор не добралась реновация, и наконец остановились у небольшого оврага, под раскидистыми липами, чуть поодаль от дорог и домов.
— Почти на месте, — заглушив мотор, сообщил нам Николай. — Я так мыслю, что наша цель — вон там, за оврагом.
— Странно. — Стас открыл дверцу и выбрался наружу. — Чего это столько земли простаивает? У нас давно бы все разровняли нафиг и высотку на этом месте возвели.
— Бывает. — Николай последовал его примеру. — Ну что, метнемся, поглядим?
— А мы? — возмутился я. — Тут сидеть будем, что ли?
— Будете, — командным тоном сообщил оперативник. — Только не хватало, чтобы он вас учуял. Не факт, конечно, что такое случится, даже, скорее, этого и не произойдет, но экспериментировать не желаю. Опять же — он там и ловушек мог наставить, причем не против нас, людей, а против таких, как вы.
— Согласен, — неожиданно поддержал Николая Дэн. — Лично я бы на его месте так и сделал.
— Вот. — Нифонтов поправил наплечную кобуру. — Слушай старших товарищей. Всё, мы быстро.
И парочка «силовиков» исчезла в кустах, которыми поросли края оврага.
«Быстро» растянулось минут на тридцать, которые нам пришлось провести под тенью лип, поскольку в машине находиться было положительно невозможно. Жаркий в этом году выдался июнь, солнце пекло нереально, так же, как матерый «налоговик» растерявшегося главбуха нечистой на руку фирмы. Плохо. Значит, июль дождливым выдастся, не повезло отпускникам, которые на середину лета отпуска взяли, рассчитывая хорошо провести время на дачах.
"Я уже начал терять терпение, когда за нашими спинами зашуршала трава, и послышалась негромкая ругань.
— Терпеть не могу репейники, — сообщил нам Стас, отдирая от майки колючие сероватые шарики. — С детства. Раз одна дура мне их в волосы напихала, так мне после от мамки знаете, как досталось? У!
— Трогательно, — начал потихоньку закипать я. — Детство — оно такое детство, всякое в нем случалось.
— Забавный домик, — заметил Николай, отряхивая джинсы. — Колоритный такой. Такое ощущение, что он к нам прямиком из Германии пожаловал. Совершенно европейская архитектура.
— Ничего удивительного, — подал голос Гера. — Я читал, что после войны пленные немцы в этом районе много чего строили. В порядке наказания за свои военные преступления восстанавливали объекты народного хозяйства.
