В мире где каждое мгновение важно как зерно солнца, выросло молодежное сердце Санека. Зная, что спешка — враг всего на земле, он стремится стать мастаком быстроты и точности в своих действиях. Каждый шаг приближается его к мастерству "ведьмата" в мире быстрых действий и тонкой проработки времени....
Клубок из драчунов распался, они стояли друг напротив друга, как бы прикидывая — закончить стычку или продолжать? Обоим досталось — у кота была окровавлена морда, Родька был весь какой-то всклокоченный.
— Еще раз сунешься — точно удавлю, — погрозил кулаком Родька коту.
— Мя-а-арр, — насмешливо протянул кот и повернул голову ко мне.
Я слышал, что эти животные очень умны, по заверениям кое-каких знакомых, они смышленее многих людей. Нынче ночью я в этом убедился. В фосфоресцирующих глазах Феофила был разум, может, и нечеловеческий, но разум.
— Проваливай, — коротко приказал домовой и вытянул руку по направлению к балконной двери. — Родька, выпусти его.
— Мя-а-а. — Кот было двинулся в сторону коридора, но домовой погрозил ему невесть откуда появившейся в его руках короткой дубинкой.
— Третий этаж, — заметил я. — Мне его не жалко совершенно, просто констатирую факт.
— Эту тварь с двадцатого бросить вниз можно, — заверил меня Вавила Силыч.
Родька подбежал к балконной двери, по шторе вскарабкался вверх и лихо открыл створку, повиснув на ручке."
"— Давай. — В голосе домового была неприкрытая угроза. — И хозяйке своей скажи: еще раз в своем дому ее увижу — беда будет. Я существо мирное, но мое не тронь.
— Фрр, — презрительно сообщил нам кот и провел лапой по морде, стирая кровь. — Мя!
Он неторопливо прошел по комнате, на пороге балкона обернулся и посмотрел на меня.
И это была очень, очень нехорошая улыбка.
После Феофил потянулся, как черная молния взвился в воздух и сгинул в ночной темноте.
— Я же говорю — эту пакость ни одна холера не возьмет. — Вавила Силыч громко выдохнул. — Но хозяйка у него до чего наглая, а? Вот так, через зеркало, в дом человека.
— А что она нарушила-то? — Я подошел к балконной двери и закрыл ее.
— У любого дома есть хозяин, — сказал Вавила Силыч, озираясь. — Твоему — ты голова, а всему нашему подъезду — я. И только с нашего разрешения она может сюда войти. Так с давних времен ведется, таков покон. Слово хозяина открывает дверь, и никак иначе.
— Слово? И все? То есть никаких последствий для этой старухи, если бы она сюда вошла и меня убила, не было бы? — уточнил я.
