В мире где каждое мгновение важно как зерно солнца, выросло молодежное сердце Санека. Зная, что спешка — враг всего на земле, он стремится стать мастаком быстроты и точности в своих действиях. Каждый шаг приближается его к мастерству "ведьмата" в мире быстрых действий и тонкой проработки времени....
— Я теперь, наверное, вообще ни в какие зеркала смотреться не буду, — кое-как уняв дрожь, сообщил я, входя обратно в комнату. — Ну их на фиг.
— Не сможешь. — Вавила Силыч уже вскарабкался на стул и приглядывал за Родькой, который разгребал последствия борьбы с котом. А именно — собирал осколки разбившейся вазы. — Бриться тебе надо. Причесываться. Да ты не паникуй. Я же тебе говорю — зеркало ей нужно большое, чтобы она пройти в него смогла, да еще и такое, в котором лунный свет отражается. В другое ей не попасть.
— Успокоил, — сказал я и засмеялся.
Как видно, смех мой домовому не очень понравился, потому что он внимательно посмотрел на меня и покачал головой.
Ну, прощения просим. Все-таки не каждый день я в зеркалах мерзких старушек вижу, которым нужны моя сила и мое сердце. Ну, сила пока не моя, но сердце — точно мое.
— Книгу тебе надо найти, — помолчав, сказал Вавила Силыч. — Без нее никак.
— Какую книгу? — устало поинтересовался я, присаживаясь на диван.
— Ведьмачью, какую же еще.
— В самом деле? — заинтересовался я услышанным и перевел взгляд на Родьку. — Что, была у него такая книга?
— Ага, — подтвердил тот. — Но она не только хозяина была, она ему по наследству досталась."
"— Вот-вот. — Вавила Силыч закивал. — Мне то же самое Савва сказал. Эта книга тому достается, к кому сила переходит. Как по наследству. А тебе-то сила дурняком досталась, случайно, вот и книгу ты не получил.
— Савва — это кто? — уточнил я.
— Савва Никитич — он как я, — объяснил мне домовой. — Только из первого подъезда. Он в нашем доме самый старший, он еще те времена помнит, когда люди людьми владели. Вот как.
— Если ты о крепостном праве, то вроде ничего и не изменилось с тех пор. Только называется это теперь по-другому, — не удержался я от колкости. — Извини. Подытожим. Стало быть, где-то есть некая книга, без которой мне каюк?
— Ну, каюк не каюк, — уклончиво ответил домовой.
— Верно-верно, — подтвердил Родька. — Хозяин что ни вечер, все в нее чего-то писал.
