Шторм долго не отвечает. Я терпеливо жду, стараясь не торопиться, чтобы растянуть наш путь.
— Не знаю даже, — пожимает плечом парень. — Я тоже его особо не знал, так-то. Жил у них недолго, когда прятался от Арчи. А так… — он замолкает, наверное, вспоминая прошлое. — Он был немного активнее. Настойчивее что ли. Энергичнее. Блин, — Егор вздыхает, на несколько секунд замолкая. — Разговаривал постоянно, брал инициативу на себя. Он любил твою сестру, правда. Пусть они и общались как два дебила, постоянно издеваясь друг над другом и обзывая, но… Я видел, как Миша смотрел на неё.
Я грустно улыбаюсь, впервые в жизни жалея о том, что оттолкнула тогда Машу. Сбежала в Питер и совсем забыла про неё. Я бы хотела быть рядом с сестрой и видеть, насколько сильна их любовь. Может быть, если бы я была с ними, то сейчас смогла бы определить, что именно не так в Кузнецове?
— Знаешь. Может быть, он и изменился немного, — продолжает Егор. — Но Миша много пережил. В него стреляли, он был в коме, а после потерял память. Даже если воспоминания вернулись, то вряд ли всё встало на свои места. Прежним после такого уже не будешь.
— Да я понимаю, — вздыхаю я. — Просто всё равно какое-то чувство, словно с ним что-то не так. Будто он скрывает что-то. Он рассказывает вещи из своей жизни так, словно это произошло с кем-то другим. Будто он пересказывает какой-то фильм. Не знаю… — мне требуется немного времени, чтобы справиться с бордюром.
Несколько минут мы двигаемся молча, пока не добираемся до нашего дома. Остановившись возле подъезда, я не спешу заходить внутрь, потому что хочу ещё немного поговорить с Егором. Я достаю из сумочки пачку и вынимаю одну палочку. Несколько секунд задумчиво посмотрев на свою жертву, я вздыхаю, зажимаю её губами и щёлкаю зажигалкой. Егор протягивает мне руку, и я послушно отдаю ему сигареты.
— Может, волнуется просто, — предполагает Шторм, закуривая. Я уже даже забываю, о чём мы с ним разговаривали несколько минут назад. — По его словам, Маша у Арчи. Вот он и переживает. Хотя странно, что он не хочет Тарана втягивать, нам любая помощь пригодится. Уже три дня ничего путного придумать не в силах.
— Может, — затягиваюсь. — Я просто думаю об этом постоянно. Смотрю на Кузнеца, и мысли лишь о том, что что-то не так с ним.
— Да забей! Ты про Макса то же самое думаешь, — смеётся Егор. — У тебя паранойя. У парня мозги в кашу после всего, что случилось, вот и загоняется небось. Особо в нём ничего не поменялось.
