Автор
Такой зимы со снежными шапками и холода, какую они видели последние десятилетья, больше никогда не появится. Подполковник Краснов смотрел на непривычно холодное утро через стекло замерзшего окна — все было покрыто льдом и белым ковром. Он не мог понять, зачем его командировали в этот край, когда мать уже устроила жалобу на суровые условия службы из-за недавнего снежного шквала....
Семен отрывисто кивнул. Перехватил инициативу, изменив положение так, что теперь уже он обхватил ее тонкие пальцы. Прошелся от кисти к запястью, стал нежно водить большим пальцем – туда-сюда.
– Ты, наверное, знаешь, что я служил…
– В спецназе. Да, знаю. – Дуня натужно рассмеялась. – Ты, Семен, личность ужасно загадочная. Пожалуй, наши моют тебе кости чаще всего.
– В спецназе? – Краснов будто бы удивился, но потом очень быстро взял себя в руки и добавил: – Ну, да. Что-то вроде того.
– Что-то вроде? – Дуня с намеком повела бровью.
– Ага. Если не вдаваться в детали.
– В которые тебе вдаваться, я так понимаю, нельзя?
Как любая женщина, Дуня была любопытной. Никак не комментируя ее замечание, Семен пожал плечами. К чести Дуни, она все поняла правильно. И не стала пытаться выведать что-то сверх. Ведь ко всему прочему она еще была очень умной. Его Дуня. Его… Тряхнув головой, чтобы вконец не растечься лужей, Семен сказал:
– Я вообще к чему вел? К тому, что в этой жизни по роду службы я много чего видел… – он чуть повернул голову, чтобы видеть Дунины глаза, которая сидела, вжавшись в кресло, и, кажется, не дышала даже, как будто боясь спугнуть его откровения.
– Сёма…
– Прежде чем двигаться дальше, я должен у тебя спросить – ты правда меня простила?
– Господи! Ну, конечно! О чем ты? Это был всего лишь несчастный случай.
– Именно так. Я никогда не причиню тебе боль намеренно. Не причинил бы тогда, и уж тем более сейчас, когда я прошел специальное обучение.
– Я нисколько в этом не сомневаюсь. Ты чудесный, Сёма… Был. И есть.
– Спасибо. – Почему-то его голос осип.
– Уверена, ты сделаешь счастливой любую женщину.
– Я не хочу любую. Я хочу тебя.
Застрявший было воздух с тихим шипением покинул Дунины легкие. На скулах проступил яркий алый румянец.
– Сёма…
– Я люблю тебя.
Лицо Дуни исказила мука. Она зажмурилась. Коснулась ладонями щек. Замерла и с остервенением потерла.
– Я, оказывается, так хотела это услышать. Хотела столько лет… А услышала, когда стало слишком поздно.
– Почему поздно? Кто это решает? Тебя тянет ко мне, меня – к тебе. Мы должны быть вместе. Дай мне немного времени, и ты сама в этом убедишься.
– Мы это обсуждали. У меня нет времени! Я не могу отказаться от работы в Берлине.
