Автор
В роскошном ресторане на набережной сердце города раздаются звуки легкой музыки регги. Красивые атмосферные кресла и природный камень стен делают уютным уголок для встречи, когда сама любовь внезапно находит вас в самом неожиданном месте.
– Ладно, она еще девчонка! Но вы же взрослый мужчина! Неужели нельзя было деликатно отказаться от ее робких надежд на взаимность?! Для чего она вам?! Потешить свое самолюбие?
– Мамочка, успокойтесь…
Владимир не ожидал такой бури. Он старался держать себя в руках и не скатываться в ссору. Но у Юлии Хованской все бушевало внутри. Казалось, ее отчаяния хватит даже на то, чтобы снести с лица земли и маленькую однокомнатную квартиру, и всех участников разыгравшейся трагедии.
– Успокоиться?! Мне успокоиться?! Вы выкопали могилу моему ребенку, а я должна успокоиться?!
– Мам, да хватит уже драматизировать! – не выдержала Вика.
– Не сдашь! – мать снова всхлипнула. – Немедленно собирай вещи! И чтобы я не слышала, что ты путаешься с мужчинами! Отныне вся твоя жизнь будет под моим контролем! Я сама буду возить тебя в университет и обратно!
Вика закатила глаза и презрительно передернула плечами.
– Мам, мне двадцать. Ты не сможешь насильно меня удерживать.
– Посмотрим, как ты запоешь, когда я заблокирую все твои кредитные карты!
– Вика, – тихо произнес Владимир и привлек ее к себе за плечи. – Пожалуйста, сделай то, о чем просит мама.
– Нет! – губы задрожали и глаза наполнились слезами. – Это нечестно! Она не имеет права решать за меня! Получается, что я продаюсь за кредитную карту и ипотеку?
– Отныне только за карту! И то, с минимальным количеством средств! – перебила ее мать. Смотреть, как дочь воркует со взрослым мужчиной, на отношения с которым изначально стоял запрет, было невыносимо.
– Послушай. Я обещаю тебе, что в течение недели мы все решим. А пока просто поезжай с мамой, если ей так будет спокойнее. Я помогу тебе собрать вещи и провожу до машины. – У него горели сроки встречи с застройщиком, но личные отношения сейчас вышли на первый план. Владимир достал айфон и, к еще большему возмущению Юлии Хованской, прошел на кухню, как к себе домой.
Вика сжала кулаки и с ненавистью уставилась на мать и отчима.
– Я сделаю это только потому, что Вова меня попросил! – сквозь зубы процедила она и бросилась в комнату.
Пока складывала вещи, не проронила ни слезинки. Но внутри все натянулось от напряжения. Желудок скрутился в тугой узел, а голова, казалось, вот-вот разорвется. Никто не имеет права распоряжаться ее жизнью!
Мать тоже молчала. Стояла в прихожей, воинственно скрестив руки на груди, и прикидывала, в какую сумму ей выльется бурная личная жизнь дочери.
