В сером зале диско ацапные малолетки смотрелись как зомби – мрачные рожи и злые взгляды делали их выглядеть потусторонними. Леона среди них – настоящий чужак, и это его преимущество: он единственный, кого боятся все вместе.
Рассказал, как, почему и по чьей команде был избит председатель городского совета бесконтактного карате.
– Спасибо за интервью, – поднимаясь, сказал мужичок.
– Тех тоже под раздачу? – спросил у него Вагонетка и кивком головы показал на соседнюю комнату.
– Нет, нам и одного, хм, интервью хватит... Кончайте...
Мужичок вышел из дому, сел в джип «Гранд Чероки» и был таков. Вслед за ним в темноте ночи растворился и «БМВ».
Четыре пленника остались в полном распоряжении Вагонетки. Он собрал в доме всех, кто был с ним.
– Ну чо, Булат, за брата своего расчет даешь? – Вагонетка перевел взгляд с Леона на бауловца, которого снова привязали к стулу.
– Пусть развяжут, я его ногами в живот буду бить...
Пускай обороняется, все равно Леон из него форшмак сделает.
– Не-а, в живот не ногами надо, – покачал головой Вагонетка.
Он полез под куртку, извлек «тэтэшку», из кармана достал цилиндрик глушителя, навинтил его на ствол.
– На вот, держи! – И протянул пистолет Леону.
– Зачем? – растерялся тот.
Одно дело драться, другое – убивать.
– А чо, слабо? – с торжеством во взгляде посмотрел на него Вагонетка.
– Да ты гонишь! – взвился Леон.
И взял в руки пистолет.
Пленник в ужасе смотрел на него. Понял, что пришла пора умирать. И убить его должен Леон... Это будет местью за брата...
– Падла! Ты моему братану череп проломил? – вызывая в себе ненависть, заорал на него Леон.
Он заводил себя, и это ему удавалось.
– Не, ну ты чо, не надо... – жалобно заскулил бауловец.
Леону и раньше приходилось убивать. Так то в бою. Там если не ты, то тебя. С десяток «духов» на его счету, не меньше, и никаких угрызений совести... Но как можно убить безоружного человека?.. Решимость покинула Леона. И все же он поднял руку, направил ствол ему в лицо.
Он мысленно вызвал картину реанимационной палаты, бесчувственного брата в гипсе и бинтах, его рыдающую жену.
– Молись, гад! – прошипел он, нажимая на спусковой крючок.
Пистолет дернулся в руке, бесшумно выплюнул пулю, гильза со звоном стукнулась о стену, нос защекотал запах пороха. Теперь ужас был в глазах Леона.
