Сейчас все мы должны держаться вместе. Как только убедимся, что с нашей подругой все будет хорошо, проверяем оружие, надеваем доспехи, идем в лес и убиваем их всех. Любым способом, кому как нравится, без условий и ограничений. А когда мы закончим с ними здесь, я пойду на столицу и сожгу ее…
На миг мне показалось, будто я ослышался. Но в спокойном голосе графа Эльгенхауэра-младшего было что-то такое, что не вызывало желания переспрашивать. И кстати, идея сжечь имперскую столицу в отместку за страшную рану моей Сун сразу представилась безумно заманчивой. Более того, даже единственно правильной и логичной!
Гномы, тихушечно прислушиваясь к нашему диалогу, запрыгали вокруг меня, как бородатые мячики, едва не хлопая в ладоши.
— В поход с собой бери нас обоих, новый! Столицу Империи сжечь праздник это ж какой?! А заплатишь еще если за это — от счастья умереть не встать никому, нам особенно!
Я успокаивающе погладил их по шлемам промеж рогов, теперь осталось спросить согласия нашего лесного брата. Или уже не спрашивать, ведь с любой точки зрения нападение на столицу — чистое самоубийство по самой идее, Эландер такое любит…
Позади скрипнула дверь, мы дружно бросились к вышедшему на чистый воздух остроухому.
— Все хорошо, — устало улыбнулся он, — твоя боевая подруга будет жить. Ей нужна хотя бы неделя покоя. Хозяин оставит ее у себя под присмотром его служанки. Но если мы не хотим для них неприятностей, то лучше уйти сегодня же. Воронья пустошь примет вас как дорогих гостей…
— Туром и Нетуром, введите его в курс наших военных планов.
— Бей-руби-руби-бей! — в едином порыве выдохнули гномы, с обеих сторон тяжело похлопывая эльфа по филейным частям. Выше они не дотягиваются, а может, просто давно ждали момента…
Эландер скривился так, словно наступил босой ногой на пузо три дня как сдохшего ежа, но суть боевой задачи понял и кивнул — он в команде. Я жестом остановил Эшли и прошел в харчевню один. Если уж уходить, то действительно сейчас, заночуем где-нибудь в лесу, но мне была нужна хотя бы минутка наедине с самой уродливой наемницей. То есть с моей любимой…
Сун лежала на боку на длинной скамье, ее плечи были заботливо прикрыты плащом. В воздухе витал слабый запах горелого мяса — значит, традиционно прижгли рану. Криков мы не слышали лишь потому, что женщины лучше, чем мужчины, переносят даже такую страшную боль. Извлеченный арбалетный болт, перепачканный ее кровью, мертвой железкой валялся под столом. Рыжая Эльза порывисто шагнула мне навстречу, явно намереваясь не допустить меня к раненой, но Трувор перехватил ее за подол.
— Только недолго, малый. Девушке сейчас тяжело говорить…
Я кивнул и опустился на колени, склонившись над бледной и тихой Сун.